Но в этот раз пламя пахлоприятно –морем, что впрочем,не удивительно – уживущего здесь двуного, своегоскотачтобы давать кизякне было, вот и оставалось жечь то,что выбрасывало на берег море.Охватив обоими крыльями костер, ветерок разом всем телом впитал происходящее здесь.
Возле костра сидели двое, он-что-то резал маленькой полоской железа в руках на подобранной деревяшке, она-прищуривогромныеглаза,смотрела за игрой языков пламени, мужчина и женщина –сегодня у старого знакомцасобралисьв гостяхдва разных мира.
Причем, «мир» в этот разнужнобыло понимать буквально… Ветер даже замер, бесконечно долго для него ина неосязаемыймиг для всего живого, а потом, все еще не веря, неощутимо коснулся торчащих на макушке гостьи ушей – уши тут же повернулись,ловяпринесенные им звуки, а несколько толстых ворсинок над бровями приветственно качнулись,впитывая запахи окружающей ночи.
Умея впитывать знания всем телом, ветер сразу понялчто,несмотря на глаза видящиесейчастолько костер, она ощущает окружающий мир подобно ему. Слышит запахчешуи змеи и шуршание роющейся в куче отбросов песчанки, и даже знает,что скоро эти уши услышат последний писк – знаменующий маленькую трагедию этой ночи и очередное торжество жизни во всей ее многообразии.А еще он понял, что, несмотря на всю его невесомость, его заметили и поблагодарили.
Ветер перевел свое вниманиена мужчину, этот понятно ничего не заметил и не почуял, видит только свое дело и отдает ему всю свою душу, его и ураган с места не сдвинет, волна не смоет – утес,а не человек, правда жизнь, она и на утесах следы оставляет. Вот и сейчас уйдя в свое занятие он совсем не чувствует,что смотрит егососедка может и вогонь, а видит только его правую руку. В непростых надо сказать мозолях руку, не положены,такие обычным людям, что всю жизнь только трудом хлеб насущный добывают,и представляется ей какэта мозолистая лопата чешетееза ухом, вот и пойми этих двуногих…
