Не будь мнимой смерти Чживона, не будь лицо Хосока многим известно, они могли бы повторить свой перелёт до Шэньси, чтобы сократить время, и оттуда доехать в соседнюю провинцию Шаньси. Но даже поддельные документы делаются с фотографиями, да и сами эти люди не могут закрыться и не показываться, чтобы не быть узнанными. В восточном Китае полно разведчиков из разных банд, из Юньнани, Сингапура, Японии, чикагских и нью-йоркских хватало. А были ли шпионки из клана Ян? С женщинами мало кто связывался и воевал, потому и знали о них меньше, чем о ком-либо. Меньше было известно разве что о самих золотых, да Белом лотосе. Ну, и Дзи-си, с тех пор, как тот начал прятаться, приобретая возрастную паранойю, или черт знает что ещё, влияющее на его пролеживание где-то на невидимом дне. Поэтому-то и приходилось проворачивать обводной манёвр, затягивающий передвижение на сутки.
Электричка мчала до Ансана, в округе которого находился остров Тэбудо с удобными бухтами. Ближе была береговая линия между Инчхоном и Сихыном, но там и береговая охрана Кореи курсировала, и всё на виду, почти всё побережье вдоль широкой магистрали, ни одного притаившегося закутка. У Тэбудо таковые были, из-за чего отплытие до Циндао — китайского города-порта, запланировали оттуда.
В транспорте было намного теплее, чем на улице, а поскольку ехать приходилось не пять минут, а значительно дольше, все временно поснимали с себя верхнюю одежду. Дохи размотала свой шарф, сняла шапку, расстегнула пуховик. Чонгук поглядывал на неё через проход. Если бы он увидел эту девушку сразу, вот так, обозримую, возможно, отметил бы её недостатки, круглые щёки, невыразительные черты и безвкусные, словно призванные подчеркивать непривлекательность, свитер и тёплые брюки. Но сначала услышав Дохи и пообщавшись с ней, Чонгук заметил только хорошее, неуловимое очарование, жизнерадостность и бьющий фонтаном оптимизм.
Студентка угнездилась на соседнем с Бобби сидении. Когда они оказались вот так близко, без дополнительных дел: ходьбы, спешки, сборов, то уже не решились взяться за руки. При этом Чживону было более неловко, чем Дохи, и её это порядочно забавляло. Она наклонилась в его сторону, чтобы тихо спросить на ухо:
— А в процессе передвижения мы с тобой вместе спать будем?
— Что? — расслышал, но зачем-то переспросил бывший наёмник. Дохи знала, что он понял вопрос, и с задиристой, дразнящей ухмылкой ждала реакции. — Я… ну… Если тебя не смутит находиться со мной в одном номере, или комнате, если придётся…
— А приставать не будешь?
— Ты же знаешь, если не захочешь — я не приближусь. — Бобби подумал о своей руке, которую девушка до сих пор не видела. Насколько вызовет в ней отвращение это зрелище? Ему бы не хотелось торопиться с тем, чтобы остаться вдвоём и раздеваться, он бы хотел получить какую-то гарантию, доказательство того, что он ей не будет противен.
— Если не будешь приставать — я пойду к твоим товарищам, поди они посмелее будут.
— Дохи, — скрипнул зубами Чживон. — Не шути так, иначе в наших с товарищами рядах случится разлад.
— Они тебе и так не товарищи, — посерьёзнела студентка, — я может и круглая, но не дура, Бобби. Вы с ними вообще из разных миров, с разных орбит. — Эвр помрачнел, ничего не комментируя. — Ты им задолжал денег?
— Нет.
— А чего тогда? Они тебе угрожают? Чем?
— Всё в порядке, Дохи, у нас с ними просто общие дела.
— Но ты же им что-то сделал? Я вижу, как на тебя косятся те двое, которые представились Ви и Чонгуком.
— Я… много чего нехорошего делал раньше, и много кому. — Дохи хотела снова открыть рот, но Бобби отвернулся к проходу, начав вертеть головой: — Я бы выпил чего-нибудь.
— Это электричка, а не самолёт, тут не разносят, — улыбнулась девушка, и Чживон, не сумев воспротивиться щебечущему зову сердца, улыбнулся ей в ответ.
— Я не буду при тебе пить, в любом случае.
— Ой, а то я тебя пьяным не видела! — Бобби припомнил. Квартира Чжунэ, ночь аварии на мосту.
— То было принято, как лекарство. То не считается.
— Но ты всё равно был хороший, и лишнего себе не позволял. Ты нормальный, даже бухой. — Два года назад, когда он тащил Джиёну Элию, он не был нормальным, когда напился. Он был скотом два года назад, и до этого, и иногда позже того случая, он напивался для храбрости, бравады и подвигов, чтобы расслабиться и одуреть, чтобы кайфовать, ни о чем не думать, терзал чувства женщин, уничтожал их морально, намеренно, если таков был заказ, или невольно, не считаясь с жертвами — побочными результатами его деятельности.
— Я говнарь, когда нажрусь, Хомячок.
— Ты просто ещё меня пьяной не видел. — Брови Чживона приподнялись.
— Опасная?
— Как снежный ком. Качусь по наклонной и утягиваю всех за собой.
— Фантазёрка, — всё-таки взял её руку в свою Бобби и, наклонившись, поцеловал в висок. — Как я жил без тебя раньше?
— Знамо как — хреново. Считал Биая крутым чуваком, тусил с ним и прожигал жизнь.
— Разве ты сама не считала Биая крутым чуваком?
— У нас с тобой одинаковые ошибки в прошлом, это нас сближает, — заговорщически пробормотала Дохи.
