«Папа», подумала она и открыла глаза. Но это была Лея. Она смотрела на Лизу с такой любовью и заботой, что, казалось, все печали должны растаять в одном этом взгляде.
– Вот ты и отдохнула, дорогая моя девочка. А я даже и мечтать не могла, что увижу свою правнучку. Да еще и обедом накормлю. Вот ведь счастье какое, – сказала Лея.
Она наклонилась и поцеловала Лизу в лоб.
– Лея, так ты моя…
– Я твоя прапрапрабабка по отцу.
– Моя прапрапра…? Этого не может быть! И почему имя такое… странное.
– Имя как имя. Я же камчадалка, – сказала Лея с гордостью. – И в тебе тоже есть дух камчадалов. Это большое счастье, поверь мне.
Лиза была смущена. Она с детства привыкла считать себя коренной москвичкой, да и отец никогда не упоминал о своих корнях, связанных с народом севера.
Она не знала, как относится к новой информации.
– Почему папа никогда не говорил о тебе?
– Так он и сам вряд ли знал о своих предках. Сидор Воронич приехал на Камчатку с Волги. Казаки в то время открывали новые земли. Много их тогда к нам понаехало-то! А твой прапрапрадед, ох, и бравый парень был, – Лея заговорщицки подмигнула Лизе.
– Потом еще три поколения прошло, прежде чем ты родилась.
– Когда это было? Я имею в виду, когда ты познакомилась с этим… Сидором? – Лиза все еще не могла прийти в себя и смотрела на нее с недоверием.
– Сейчас скажу, дай точную дату вспомнить, – Лея наморщила лоб и ее густые ресницы совсем сошлись на переносице. – Значит так, сосватали меня в июле, а свадьбу сыграли в августе. Десятое число было.
– А год какой? – почему – то шёпотом спросила Лиза.
– Ну, так 1835–й, а какой же еще? Мне было шестнадцать, а Сидору уже двадцать второй шел. Взрослый казак, жениться надо. А Фима у меня только через девять лет родился. До этого девки были.
– Почему Фима?
– Так ты листочек с этой веточки, – и Лея нежно погладила Лизу по голове. – Ох, совсем я с тобой заговорилась. Тебе собираться пора!
И она ушла в соседнюю комнату, а через минуту вернулась с рюкзаком. Лиза сбросила пушистый плед, которым была укрыта, и встала с кушетки.
– Тут пироги. Со смородиной и вишней. Для Илюшеньки. Он любит мою стряпню, жаль редко оказия бывает, чтобы передать, – и Лея пристроила рюкзак на плечи Лизы.
– А ты разве не пойдешь со мной?
– Да кто ж меня к нему в Лабораторию пустит, – без всякого сожаления сказала она. – Да и делать мне там нечего, своих забот по горло. Смотри, какой дом, какой сад, и за всем глаз да глаз… Проводила Лизу до самой калитки и махала ей вслед до тех пор, пока девушка не скрылась за деревьями.
– Наша порода. И глаза, и стать, и упорство, – вздохнула Лея и смахнула слезу со щеки.
Лиза хорошо запомнила наставления прабабки – идти по тропинке и по сторонам не глазеть. Отец уже ждет ее и знает, зачем она к нему идет. Так что лишнего времени на разговоры и объяснения не тратить. Каждое мгновение здесь имеет особую ценность.
И еще Лея сказала, что у отца тоже есть важное сообщение для Лизы.
«Не глазеть по сторонам» оказалось очень сложно. Возле деревьев паслись зайчата, сновали барсуки, на тропинку то и дело выбегали ежики, в общем, лес был густо населен всякой живностью.
Когда навстречу вышел медведь, Лиза остановилась в нерешительности. Но он не обратил на нее никакого внимания, а огромной лапищей стал сгребать малину с куста и запихивать в рот, урча от удовольствия. Она осторожно обошла косолапого и двинулась дальше.
На плечи ей время от времени садились пестрые птицы, но потом улетали в неизвестном направлении, что-то щебеча и насвистывая. Такие встречи делали путь интересным и веселым.
Когда тропинка углублялась в чащу, и солнечный свет едва проникал сквозь еловые ветви, появлялись светлячки и густо облепливали платье Лизы. «Я как огненный человечек, видела бы меня сейчас Вероника», – думала она, улыбаясь.
Миновав лес, она вышла на берег озера. Вода в нем была прозрачна настолько, что Лиза видела снующие стайки золотых рыбок и ракушки на дне. Вокруг возвышались горы, с которых веяло прохладой.
Тропинка закончилась на побережье озера.
«Снова я оказалась у воды. Только какая она разная – здесь и там, в реке Стикс», – отметила про себя Лиза. Она осмотрелась, не зная, что делать дальше.
Вдруг кто-то тронул ее за правое плечо. Она оглянулась и зажмурилась. Сияние было таким сильным, что из глаз потекли слезы.
– Ох, прости, – услышала она голос отца. – Забыл, что ты без защиты.
Сияние прекратилось, и Лиза увидела перед собой академика. Он был в длинном белом балахоне, и радостно протягивал к ней обе руки. Они обнялись.
«В реке он не позволял до себя дотронуться», подумала Лиза.
– Потому что здесь я дома, и могу поделиться с тобой своей энергией, – ответил Илья Аркадьевич.
– Ты можешь читать мысли? – Лиза даже не удивилась. Она начинала привыкать к метаморфозам, происходящим с ней.
– Да, это удобно. Слово здесь имеет свое исконное значение. Им можно творить, создавать целые миры. Поэтому работать с ним нужно осторожно.
– Папа, я встретила Лею, она сказала…
