— А то! Конечно, могу! Матушка-то все делает, что я велю. А батюшка — что ему матушка скажет… половина министров мною посажена…
«Нет, — подумал князь с ненавистью, — это невозможно терпеть! Этот нарыв нужно вскрыть, иначе страна погибнет!»
Он подошел к эбеновому шкафчику, открыл потайной ящик.
Черный человек у него за спиной продолжал:
— А коли супротив меня пойдешь — изничтожу! Раздавлю, как букашку! И никто тебе не поможет! Потому как, князинька, пока я жив — и династия жива будет!
— Не бывать этому! — Князь достал из потайного ящика английский револьвер «Веблей», подаренный знакомым английским офицером Томасом Рейнером, повернулся.
Черный человек был гораздо ближе, чем князь ожидал, он подкрался почти вплотную и тянул к князю руки…
Князь едва успел поднять револьвер, и тут же прогрохотал выстрел. В подвале он показался оглушительным.
— Ты… что… — выдохнул черный человек… и тут же тяжело, словно куль картошки, повалился на пол.
Руки у князя тряслись, перед глазами плясали разноцветные пятна. Он перевел дыхание, постарался взять себя в руки, осторожно подошел к черному человеку…
Опасливо потянулся к нему, потрогал шею — вроде бы там должен прощупываться пульс. По крайней мере, так говорил ему доктор Лазоверт.
Пульса не было.
Князь перекрестился, прошел в соседнюю комнату, по винтовой лестнице поднялся в комнату, где ждали остальные заговорщики.
Граммофон гремел развеселой американской музыкой, не соответствующей общему настроению.
— Ну что, как? — кинулся к князю Пуришкевич.
— Дело сделано!
— Слава Богу! — Дмитрий перекрестился, поднялся с кресла. — Что сейчас нужно делать?
— Сейчас, как договаривались, вы поедете в открытом автомобиле к нему на квартиру. Доктор наденет его шубу и шапку, чтобы все прохожие думали, что он возвращается домой. Потом вернетесь, мы погрузим его в закрытый автомобиль и отвезем на Неву.
Дмитрий с доктором уехали.
Пуришкевич курил, глубоко задумавшись. Князь ходил по комнате, не находя себе места.
Вдруг он не выдержал и снова спустился вниз, чтобы взглянуть на убитого.
Черный человек лежал на прежнем месте, но князю показалось, что он переменил позу.
Князь подошел к нему, наклонился…
И вдруг глаза черного человека раскрылись и вспыхнули, словно два уголька в затухающем костре.
Князь охнул и попятился.
Черный человек пошевелился, оперся на руки и тяжело, медленно поднялся.
Князь отступил, но Распутин в два огромных шага нагнал его, протянул к нему длинные, как у обезьяны, волосатые руки. Маленькие глаза сверлили лицо Юсупова, как два раскаленных сверла.
