На следующий день слух об убийстве Распутина, как лесной пожар, распространился по Петрограду. Все в один голос называли убийцами старца Феликса Юсупова и великого князя Дмитрия Павловича. Почти все благословляли их. Только императрица требовала немедленного ареста и расстрела убийц.
Феликса вызвали в Аничков дворец. С ним хотела поговорить вдовствующая императрица.
Он поехал туда на автомобиле.
Переодевшись и приведя себя в порядок, под влиянием непонятного побуждения князь прикрепил медальон Распутина на шелковую ленту и повесил на шею, под одежду.
Шофер остановил авто возле мраморного дворцового крыльца, распахнул дверцу перед Феликсом. Юсупов вышел из машины, подошел к крыльцу…
И вдруг навстречу ему метнулась женщина в черной шубке и черной шляпке с вуалью.
Перегородив князю дорогу, она выкрикнула визгливым истеричным голосом:
— Антихрист! Ты заплатишь за смерть святого человека! Смертью за смерть воздастся!
С этими словами она выдернула из муфты револьвер.
Все как бы замедлилось.
Юсупов окаменел, он видел просвечивающие сквозь вуаль безумные глаза и еще один зрачок — черный зрачок револьвера, но не мог и пальцем пошевелить.
«Вот и все, — подумал он с удивительным спокойствием. — Вот и все. Все кончено».
Говорят, что перед смертью перед внутренним взором человека проносится вся его жизнь — но сейчас перед глазами Юсупова стояла одна-единственная картина — склоненное над ним страшное лицо Распутина, его горящие злобой маленькие глазки… и медальон, раскачивающийся в вырезе рубахи…
Женщина в вуали еще что-то кричала, но Юсупов не слышал ее слов или не мог разобрать их. Зато он почувствовал жжение на груди, под одеждой, в том месте, где висел медальон. Там был словно раскаленный уголь…
Женщина нажала курок.
Князь ждал грохота, боли и бездонной пропасти смерти — но раздался только сухой щелчок.
Осечка.
Женщина нажала еще раз, и еще…
Пистолет дергался, но выстрела все не было.
Тут сбоку подскочил шофер Юсупова, попытался выхватить у безумной револьвер. С другой стороны к ней подбежал, выпучив глаза, городовой. Женщина в вуали отшатнулась, повернула револьвер — и тут же раздался грохот, полыхнуло пламя, городовой схватился за плечо, покачнулся…
Женщину скрутили, отняли у нее револьвер.
Юсупов все стоял на месте, не в силах сбросить оцепенение. Наконец шофер подхватил его за плечо, втащил по ступеням во дворец, проговорил озабоченно:
— Как вы, ваше сиятельство? Кажется, на вас ни царапины! Бог уберег!
— Не знаю, Бог ли… — протянул Юсупов, к которому наконец вернулся дар речи.
