От удивления мои глаза расширяются, а по венам импульсами бьется кровь. Даю голову на отсечение, что вождь и без ответа понимает, что я согласна. Голову кружит от запаха долгожданной свободы, первым делом побегу в резервацию Мэкхьи покаюсь перед его семьей, а потом заживу припеваюче подальше от неадекватных диких существ в набедренных повязках. И никогда не будет в моем доме предмета кожи, ненавижу этот мерзкий запах. Понятно же почему.
— Гарантии? — нехотя спускаюсь с небес на землю.
— Духи мне свидетели, — поднимает руку взывая к небесам, — я вождь и словом дорожу. Каждый ветер, возвращается рано или поздно, и сносит с ног.
— В таком случае, как в цивилизованном мире будет достаточно рукопожатия. Только у меня вопрос.
Вихо вежливо приглашает задать его.
— Почему вы вернули мне медальон?
— Сейчас он принадлежит тебе. Вернуть его нужно добровольно. Законы тринадцати небес нерушимы. Здесь, на земле мы можем лгать друг другу, но но в мире духов все прозрачно и наказуемо.
— И все же, — допытываюсь я.
— Много лет мы живём под небесным гнетом. Духи не слышат нас. Но сегодня ты при свидетелях соглашаешься вернуть его. Медальон поможет наладить связь с ними и вернуть былую мощь племени. Украв камень, твоя бабушка навлекла беды на всех нас. Племя жаждет расправы, а именно крови, что смоет проклятие.
— Она его украла?
— Как тебе уже известно, она нас недолюбливала. Ситуация с Вэноной обострила ситуацию и она покинула племя прихватив талисман с собой.
Чуть погодя, добавляет:
— Я понимаю ее чувства. Потеря единственной дочери свела ее с ума и она пошла на отчаянный шаг. Но племя винит ее в происходящем. Великий дух гневается на тех, кто проливает кровь невинных, рано или поздно убийца Вэноны был или будет наказан, ничто не ускользнёт от глаз всевидящих.
Что-то тут не вяжется. Пока не могу нащупать, что именно, но вождь явно чего то не договаривает.
С чего бабушке красть медальон? Чтобы досадить племени? Нет.
И Точно не ради силы, иначе она бы ей воспользовалась и скрылась, как следует, вместо того чтобы дрожа, как осиновый лист всю жизнь оглядываться.
Тем не менее у меня нет выхода, и придётся согласиться на щедрое предложение вождя. Второго такого шанса не будет.
Правда не всегда нужна.
— Передача медальона пройдёт в полнолуние. Обряд будет закрытым, ни к чему остальным знать. Они не позволят тебе уйти отсюда живой. Сразу после ритуала Точо избавиться от твоих следов и мы навсегда попрощаемся.
На этих словах вождь вновь обернувшись в подобие рясы уходит не оглядываясь. Оставляет так сказать переваривать кладезь информации.
«Да, что за фантик там торчит?»
— Полно. Не всем планам суждено осуществляться.
— Я не понимаю. Вы так просто бросите это дело?
— Ветер доносит ее дыхание — значит жива. Духи подсказывают, она на верном пути.
— Она в опасности!
— Что переменилось в тебе? Не так давно ты и слышать не хотел о ней.
Ответа на этот вопрос у него нет.
— Бери только то, что тебе нужно и оставь Землю такой, какой ты ее нашёл. Мы пришли в этот мир не для того чтобы переписывать историю.
Сдержанный кивок.
И мужчину цепкими лапами поглощает ночная глушь.
*****
Вот уже минут десять я невидящим взглядом смотрю перед собой, до конца не понимая совершила ошибку или нет.
Я так обрадовалась щедрому предложению вождя — свобода в обмен на медальон, который, если объективно заметить доставляет мне массу проблем, что у меня все напрочь вылетело из головы.
Снова аккуратно разворачиваю послание.
«Sonta аро kristulu ona» В.
И на кой черт, простите, он отправил мне эту записку?
Быть может, речь идёт о событиях ближайшего будущего. Так почему же не сказать об этом с глазу на глаз? Он и словом не обмолвился о записке, а я и забыла спросить.
С другой стороны, судя по всему он тайком пробирался ко мне, и обряд передачи медальона вождь тоже предлагает совершать тайно.
Причина ясна — Племя жаждет отмщения.
Судя по всему и предатель, чья рука не дрогнула при виде женщины в самом ее уязвимом положении, все еще часть племени. Не удивлюсь, если Точо причастен к маминой смерте. Он, как и остальные индейцы свирепо ненавидит нас, презирает.
Даже старушка Юна, несмотря на искреннюю заботу, доброту и дружбу с бабушкой, о которой она с благоговением рассказывает, все же против моего побега.
Резервация окутана тайнами, словно тысяча шаманов выкурили трубки одновременно.
Даже непроглядная дымка рассеивается, когда яркий луч солнца разрывает мутные объятия, но здесь, тьма утаскивает все глубже и глубже, путами сковывая запястья, лишая возможности выбирать….
Я слабо хожу из угла в угол, мысленно утрамбовывая по папкам все собранные крупицы информации, стараясь не упустить и секунды разговора. Разочарованное племя, от которых отвернулись духи, и пленница с медальоном на шее, то бишь я….
Вдруг меня, как током бьет.
«Забыла про поблескивающую обёртку у входа».
