Медальон Великой княжны полностью

— Слушай, Крот, давай, не тяни, место хоть и глухое, но если засидимся, и почикать могут. — Тихим хриплым голосом торопил стоящий на краю ямы Лысый.

— Да, погоди ты, тут еще более свежее захоронение. Посвети.

— Ну что, есть что-нибудь?

— Погоди, работаю. — Крот в перчатках с фонариком и кисточкой рылся в развороченном склепе. — Видно, семейство в революцию не вымерло, раз такие поздние захоронения есть. Слушай, здесь каменная плита, надо бы ее приподнять, наверняка основная камера под нею, — наклоняясь к земле, проговорил Крот. — Хитрые были, глубоко хоронили, потому, наверное, и не разграбили красножопые после революции. Хотя мне тут бабулька одна рассказывала, что еще до революции об этом кладбище скверные слухи ходили, про живых мертвецов, что по ночам из могил вылазят и по кладбищу дозором ходят. Может, еще и поэтому не разграбили. Короче, молодцы Щербатовы, позаботились о нас, грешных.

— А ты уверен, что это все брехня, насчет мертвецов? — не спеша лезть в яму, спросил Лысый.

— Слышь, ты что-то очень нервный стал для человека, который не первый год чужие могилы грабит. — Крот вылез из ямы. — Приступай давай, а то время идет.

Лысый погладил бритую под ноль шишковатую макушку, прихватил лом и спрыгнул в яму.

— Тяжелая, сволочь. Лежит так плотно, что и не зацепиться. — Он пыхтел около получаса, пока наконец проклятая плита с места не сдвинулась; кое-как отодвинув ее в сторону, он, отдуваясь, вылез из ямы. — Давай, твоя очередь, — доставая из рюкзака бутылку с водой, пропыхтел он.

Покойников Лысый до сих пор побаивался, а потому непосредственная процедура изъятия ценностей всегда ложилась на Крота. Но он и не спорил, считая, что так оно надежнее. Крот был не брезглив, прагматичен и недоверчив. Всякие там россказни о живых мертвецах не вызывали у него ничего, кроме презрительной улыбки. Крот был закоренелым, убежденным атеистом. Причем не по воспитанию, а по сути своей. А еще у него было совершенно не развито воображение, что ему крайне мешало в школе при написании сочинений, но очень помогало в его нынешних занятиях.

— Тесновато тут, — пролезая в отверстие под плитой, пожаловался Крот.

— Да и хрен с ним, — отмахнулся Лысый. — Есть там что стоящее?

Он нетерпеливо топтался на краю ямы. Хоть склеп и находился в заросшем сиренью и черемухой заброшенном конце кладбища, он все равно нервничал: поселок, на краю которого находились руины старой развалившейся барской усадьбы графов Щербатовых, был крупным, как раньше говорили, городского типа. Тут тебе и молодежь, и пьяницы, и леший знает, кого еще не дай бог нелегкая принесет. А еще справа ферма, а на ней наверняка сторож имеется. Шансов, конечно, мало, что его ночью на кладбище понесет, но все же, кто знает? Если понесет, финал известно какой — скандал и вызов полиции, а Лысый не любил ни скандалов, ни полиции. С последней, как правило, договориться всегда удавалось, но иногда выходило накладно. Окупятся их с Кротом старания или нет, еще неизвестно, а ментам что? Они не процент с дохода берут, а просто мзду. Вот и нервничал Лысый на краю ямы.

— Ну?

— Ну, ну. Сам хочешь слазить? — огрызнулся снизу Крот, изучая при свете фонаря содержимое склепа.

— Нет.

И компаньоны замолчали. Какое-то время было слышно только тихое шебуршение Крота в яме, шелест листвы, скрип старых деревьев, на свежем ночном ветерке несколько раз тревожно вскрикнула ночная птица, а еще неведомые шепоты и вздохи носились по старому кладбищу, заставляя Лысого пугливо ежиться и втягивать бритую голову в широкие покатые плечи.

— Не иначе покойники стонут. Ругаются, что потревожили, — пугливо шептал он себе под нос, боясь оглянуться на едва уловимый шорох за спиной.

— Крот, ты скоро уже? — едва справляясь с голосом, тихонько позвал Лысый.

— Лезу уже, не психуй, — выбрасывая на край раскопа полотняный мешок, затянутый на веревочку, вроде школьной сменки, проворчал Крот. — Давай задвинь плиту, закидай по-быстренькому яму, и валим.

— Да ну ее к лешему, — отмахнулся Лысый, берясь за мешок.

— Не ну ее, а закидай. Мы тут с тобой не один день крутились, может, кто запомнил. Мне лишние неприятности не нужны, — забирая у Лысого мешок, распорядился Крот.

Он был в их дуэте главным. Разыскивал захоронения, собирал информацию, разведывал, что да как, и сбывал добычу. А Лысый был тягловой силой. Работали семьдесят на тридцать. Но в последнее время Лысый стал лениться, жадничать, и между компаньонами уже несколько раз вспыхивали ссоры. Пока что Кроту удавалось призвать Лысого к порядку, но о будущем их взаимоотношений он задумывался все чаще.