КорифейЛюблю я тонкие сетиНауки, люблю я вышеУмом воспарять, чем женамОбычай людей дозволяет…Есть муза, которой мудростьИ наша отрадна; женыНе все ее видят улыбку —Меж тысяч одну найдешь ты, —Но ум для науки женскийНельзя же назвать закрытым.Я думала долго, и тот,По-моему, смертный счастлив,Который, до жен не касаясь,Детей не рождал; такиеНе знают люди, затем чтоИм жизнь не сказала, сладки льДети отцам иль толькоС ними одно мученье…Незнанье ж от них удаляетМного страданий; а те,Которым сладкое этоУкрасило дом растенье,Заботой крушатся всечасно,Как выходить нежных, откудаВзять для них средства к жизни,Да и кого они ростят,Достойных людей иль негодных,Разве отцы знают?Но из несчастий горшеНет одного и ужасней.Пусть денег отец накопит,Пусть дети цветут красою,И доблесть сердца им сковала,Но если налетом вырветИз дома их демон смертиИ бросит в юдоль Аида,Чем выкупить можно этуТяжелую рану и есть лиБольнее печаль этой платыЗа сладкое право рожденья?..<p>Эписодий шестой</p>
Входит Медея.
МедеяЯ заждалась, подруги, чтоб судьбаСвое сказала слово – в нетерпеньеИзвестие зову я… Вот как разИз спутников Леоновых один;Как дышит трудно, он – с недоброй вестью.
