Криминальная статистика гласит, что каждое десятое преступление против личности совершается на почве ревности. Но это никогда никого не вразумляло.
Собственная нравственная нечистоплотность — это знак презрения к самому себе
Антон провёл рукой по голой тёплой спине. Хорошо, что зашёл в тот бар – мальчик оказался как раз то, что ему было нужно. Молодой, свежий, не потасканный. В глазах и словах проскакивает вопрос: «а что дальше?» Интрига. В первый раз всегда так. Они думают: «а вдруг?» Вдруг из этого что-нибудь получится, вдруг это не разовый трах, а начало чего-то более… Более… Более чего?..
Мужчина сыто ухмыльнулся. Они до сих пор ведутся на него – на его внешность, голос, взгляд. Ну, он вложил в себя довольно много средств и сил, чтобы теперь пожинать плоды в виде бесконечного конвейера нежных, горячих, дерзких, стыдливых… Наверное, надо позвонить Костику, сказать, что задержится в налоговой, и пойти на второй заход. Уж больно сладкоголосый мальчик ему попался в этот раз. Антон бодро спрыгнул с кровати и, как был нагишом, пошёл в ванную, чтобы поговорить без лишних ушей. Костик взял трубку сразу, будто ждал звонка.
- Котя-а, - поиграл голосом. На него всегда нападало желание пофлиртовать со своим сожителем, когда он валял какого-нибудь левого паренька. В эти минуты он словно наслаждался своей изменой. Мораль придумали те, кому никто не даёт. Или те, кто стесняется брать.
Костик всегда быстро подхватывал Тошин игривый тон.
- Антон Палыч, - промурлыкал в ответ. – Когда вас ожидать сегодня?
- Ох, не знаю, Коть, - переходя на серьёзно-жалостливый манер, вздохнул Антон. – В налоговой очередь аж до улицы. Я выскочил на минутку, тебе позвонить. Похоже, здесь надолго.
Костик проныл что-то понимающее и сочувствующее. Антон огладил своё хозяйство, выглядывая в приоткрытую дверь. Мальчик перевернулся на живот, призывно выпятив свою круглую попку. Надо было заканчивать разговор, но он спросил на автомате:
- Чем занимаешься? Кашеваришь?
К Тошиному приходу у Костика всегда был готов горячий ужин. Что тут скажешь? Костик – просто находка.
- Да кроссворд какой-то нашёл, вот отгадываю. Ты не помнишь, как назывался этот старый итальянский сериал про мафию? Там ещё этот… комиссар Катани, во! Господи, совсем памяти нет…
Антон нежно прихватил себя за яйца, предвкушая, как сейчас присунет мальчику в его широко раззеваный ротик.
- … Каким-то одним словом. "Паук"?.. Нет. Не помнишь? – трубка продолжала бормотать, пока он полировал свой член. В этом было что-то очень грязное – говорить со своим постоянным, зная, что вот-вот собираешься натягивать случайного чуть ли не вдвое моложе того.
- Нет, Котик. Подозреваю, что я тогда ещё не родился, - хмыкнул и тут же прикусил язык. Откуда выскочило это напоминание про возраст? Загляделся на юное создание на смятой постели? А ведь у Костика всё чаще проявлялся синдром гея «тридцать пять плюс». Чёрт, ещё не хватало вернуться вечером к унылому, обиженному сожителю и холодному ужину. В ресторан, вечером в пятницу, фиг прорвёшься, а жрать-то захочется.
- Его несколько раз по телеку повторяли, - задумчиво ответил любовник и продолжил гундеть что-то под нос, видимо, перебирая названия.
Фух, вроде не обиделся! Антон повернулся к настенному зеркалу и горделиво оглядел себя, сурово сдвинув брови. Он так брутальнее выглядел. И глаза выразительнее, и скулы чётче прорисовывались. Приблизил лицо поближе – чёрт, что это? Дряблость какая-то под глазами… Надо к Леночке сходить – пусть поколдует. Молодняк быстро такие нюансы срисовывает. Ещё не хватало ему снисходительных взглядов и улыбок!
-… "Спрут"! Точно, "Спрут"! – выкрикнул Костик, отвлекая его от самосозерцания. Дурак какой-то. Уже кроссворды начал отгадывать. Скоро ток-шоу начнёт смотреть.
- Рад за тебя. Слушай, я…
- А вот, смотри. Литературный герой, чьим именем называется синдром, наблюдаемый у патологических врунов. Хм… А есть такой? Седьмая как раз «У», десять букв.
Антон раздражённо сжал губы.
- Котик, я пойду. Я тебе позвоню, как выйду, хорошо?
- Да, да, конечно. Смотри не перетрудись.
Гудки. Вроде без подколки сказал, а прозвучало… Антон ухмыльнулся. На воре шапка горит, как говорится. О, да, он плохой. Он очень плохой мальчик.
Паренёк на кровати перевернулся на спину и с улыбкой смотрел на приближающегося мужчину с покачивающимся в такт его шагам членом. Да не в глаза смотри, дурачок! Смотри на фронт работ. Ох уж эти юнцы. Всё ловят эмоции, вместо того, чтобы заняться физиологией. Антон красноречиво взял член в руку и двинул бёдрами в сторону хорошенькой мордашки мальчика. Тот быстро сел на кровати и послушно заглотил. Хорошо, что он решил задержаться. Всё-таки, что ни говори, а полигамия, мать её, рулит. Запрокидывая голову, продолжал толкаться бёдрами вперёд, чувствуя, как паренёк напрягает глотку и еле сдерживается, чтобы не начать давиться. Яйца поджались, и кайф волнами пошёл от колен и до груди. Антон начал постанывать на выдохе – он всегда заводился от собственных стонов.
