Пусть и не сразу, но кардинал Вителлески убедил Ринальдо встретиться с папой. Время клонилось к вечеру, и к телохранителям Ринальдо присоединилось несколько групп вооруженных людей из семей других олигархов. Во главе этой увеличившейся в своей численности армии Ринальдо и проследовал к монастырю. По словам очевидца, у Альбицци сейчас было столько людей, что «последний из них еще оставался на площади, перед дворцом, когда первый подошел к монастырю», — а это более четверти мили. Ринальдо отправился на свидание с папой, а его шумное войско расположилось снаружи, на площади. Стемнело, настало время ужина, начали разносить вино.
Ринальдо нашел понтифика в крайне подавленном состоянии, вызванном волнениями, охватившими город, хотя, если верить одному из сообщений, папа «проливал крокодиловы слезы». В конце концов Евгений IV убедил Ринальдо увести своих людей, пообещав ему взамен, что синьория не предпримет ответных шагов ни против него самого, ни против других олигархических семей. Слово папы — не будет никаких изгнаний, никакой конфискации имущества, даже штрафов не будет.
Когда какое-то время спустя Ринальдо вышел из монастыря, обнаружилось, что большинство его солдат рассеялись и ушли на ночь по домам. На площади осталось так мало людей, да и эти были настолько пьяны, что Ринальдо решил, что идти ночью по городу без должной охраны слишком рискованно и лучше остаться с папой.
В общем, бунт практически кончился. Синьория вызвала отряд наемников, бывших на содержании города, и под покровом ночной темноты они вошли во Флоренцию. На следующий день зазвонил vacca, созывая на пьяцца делла Синьория, очищенной к этому времени наемниками, всех граждан города, имеющих право голоса. В сопровождении внушительно выступающего кардинала Вителлески члены синьории вышли из дворца и обратились к собравшимся с вопросом, желают ли они созыва балии. Si! — раздался в ответ многоголосый рев. Балия был сформирован в составе трехсот пятидесяти граждан, он сразу же проголосовал за то, чтобы официально отменить изгнание Медичи.
Когда об этом стало известно Козимо, он немедленно отбыл из Венеции, выслушивая добрые пожелания властей, что нашло свое материальное выражение в эскорте из трехсот солдат, сопровождавших Козимо до границы города. Поступившее два дня спустя сообщение о том, что Козимо вошел на территорию Флорентийской республики, было встречено всеобщим восторгом, и его путь во Флоренцию быстро превратился в торжественную процессию, когда на дорогу, дабы приветствовать его, высыпали толпы людей. Что это было? Никто толком не мог сказать — ни Козимо, ни другие. Как нередко бывает в случаях внезапного проявления народного чувства, события начинают развиваться согласно своей собственной логике. Одно только ясно — происходило нечто чрезвычайно важное, ибо, по словам Макиавелли, «редко кого из граждан, возвращающихся с большой победой, встречали так много людей и с таким подъемом, как Козимо на его пути домой из ссылки».
5 октября Козимо достиг своей виллы в Карреджи, совсем недалеко от Флоренции, где остановился со свитой пообедать. К этому времени все улицы города были настолько запружены людьми, нетерпеливо ожидающими появления Козимо, что синьория отправила в Карреджи посыльного с просьбой немного задержаться, иначе могут возникнуть волнения. Непонятно, какого именно рода волнений опасалась синьория — то ли того, что восторги со стороны торжествующих победу приверженцев Медичи перейдут в сведение счетов, то ли население города еще расколото, и это грозит покушением на Козимо, когда он будет пробираться через толпу. Так или иначе, Козимо прислушался к просьбе и отложил дальнейший путь до наступления темноты, когда и покинул Карреджи в сопровождении одного лишь Лоренцо и высокопоставленного представителя городской администрации. Козимо незаметно провели через боковые ворота в городской стене, к востоку от Барджелло, и проводили в Палаццо делла Синьория, где и поместили на ночь в одной из комнат, обычно занимаемых кем-либо из членов синьории.
Наутро Козимо первым делом нанес визит вежливости папе — поблагодарить за поддержку, лишний раз выразить дружеские чувства, а также, возможно, показать всем, что у него есть близкие люди наверху. Новость о возвращении Козимо во Флоренцию распространилась уже достаточно широко, так что, когда он направлялся в палаццо Барди, на улицы высыпали толпы народа, приветствовавшие его «так, что можно подумать, будто это их князь».
Вообще-то сохранилось несколько рассказов о возвращении Козимо из изгнания, и все они значительно отличаются друг от друга, главным образом в зависимости от точки зрения. Макиавелли, этот откровенный сторонник Медичи, слышит только восторженные возгласы толпы; другие подчеркивают, что Козимо «вернулся в город, стараясь не привлекать к себе внимания». Могло быть по-всякому, но одно бесспорно: Козимо возвращался, чтобы полностью подчинить себе Флоренцию.
