«20 лет я живу в непрерывной поэзии. Я очень наблюдателен, хотя и молчу. И вот я не помню дня, когда бы не заприметил в ней чего-нибудь глубоко поэтического, и видя что или услыша (ухом во время занятий) – внутренне навернется слеза восторга или умиления. И вот отчего я счастлив. И даже от этого хорошо пишу (кажется).»
(Луга – Петерб., вагон)
Василий Васильевич Розанов «Уединенное»
«Мне как-то печально (или страшно) при мысли, что «как об умершем» и «тем более был писатель» обо мне станут говорить с похвалою. Может быть, это и будет основательно: но ведь в оценку не войдет «печальный матерьял». И, получая «не по заслугам», мне будет стыдно, мучительно, преступно
«на том свете». Если кто будет любить меня после смерти, пусть об этом промолчит.»
(Луга – Петербург, вагон)
Василий Васильевич Розанов «Уединенное»
«Удивительно, как я уделывался с ложью. Она никогда не мучила меня. И по странному мотиву: „А какое вам дело до того, что я в точности думаю“, „чем я обязан говорить свои настоящие мысли“. Глубочайшая моя субъективность (пафос субъективности) сделала то, что я точно всю жизнь прожил за занавескою, не снимаемою, не раздираемою. „До этой занавески никто не смеет коснуться“. Там я жил, там, с собою был правдив.»
Василий Васильевич Розанов «Уединенное»
«Вечно мечтает, и всегда одна мысль: как бы уклониться от работы.»
(русские)
Василий Васильевич Розанов «Уединенное»
«Два ангела сидят у меня на плечах: ангел смеха и ангел слез.
И их вечное пререкание – моя жизнь.»
(На Троицком мосту)
Василий Васильевич Розанов «Уединенное»
