События на Донбассе, особенно в 2014 — начале 2015 годы, нравились мне тем, что простому человеку был дан шанс проявить себя и показать, на что он способен. Причем это касалось не только боевых действий, но также было проявлением определенного творческого потенциала.
Первое, в чем начал этот потенциал реализовываться, так это в самых необычных фасонах военной формы, разгрузок, головных уборов, которые на себя надевал ополченец. Уставной и единой формы не было. И каждый для себя стал в душе Юдашкиным, ведь, кажется, именно он главный дизайнер формы для Российской армии.
Попав на войну, я начал обращать внимание на огромное количество различных военных и полувоенных головных уборов. Популярностью пользовались кепки, банданы, балаклавы, береты и папахи. Ношение последних двух головных уборов я не мог для себя объяснить. Кепка спасала от солнца, в бандане ты выглядел как брутальный пират, и пот не заливал тебе лицо. Любой человек, который надевает балаклаву, внешне сразу напоминает сурового воина, «спецуру». А вот береты и папахи… Береты носили разных расцветок: голубые, красные, малиновые, черные. На них навешивали всевозможные кокарды, гербы России, СССР, флаги, эмблемы и просто прикольные штучки. Берет плохо защищает от жары, не защищает от холода, и является скорее парадным предметом формы, чем повседневным. Но люди их носили ежедневно. Причем основная масса беретоносцев не имела никакого отношения к ВДВ, спецназу ВВ, морпехам, и кто у нас там еще их носит. Тогда я понял, что ношение беретов имеет для этих людей скорее какой-то сакральный или же психологический, подсознательный (то есть неосознаваемый в разуме человека) смысл. То же самое касалось и папах. Ладно в Луганской, но у нас в Донецкой области мало людей, кто помнит свои казачьи корни и для кого ношение папахи является данью уважения к предкам или еще чем-либо. Но папахи упорно носили и летом, и зимой. Кубанки, папахи советских генералов и северокавказских чабанов… И для себя я понял, что папаха тоже является для этих людей фетишем, а не необходимостью.
Что же за психологическая тайна?
Вспоминаю слова старины Фрейда.
