В этот момент на лестнице послышался топот, словно табун молодых лошадей решил спуститься в гостиную. В следующий миг в комнату ворвался настоящий ураган по имени Алёна.
Длинные тёмные волосы разметались по плечам, домашнее платье из тонкого шёлка струилось при каждом движении. В глазах плясали озорные искорки — вылитая мать. Та же грация, та же царственная осанка даже в минуты бурного веселья.
— Кирилл! — сестра подлетела ко мне, чмокнула в щёку, оставив лёгкий аромат цветочных духов, и грациозно опустилась в соседнее кресло. Впрочем, «опустилась» — слишком мягкое слово. Она именно плюхнулась, по-детски подобрав под себя ноги. Платье взметнулось облаком, на миг превратив её в экзотический цветок.
— Я слышала, ты хочешь открыть клинику? — её глаза горели любопытством, а в голосе звучали заговорщицкие нотки. Она подалась вперёд, как всегда делала, когда собиралась что-то выпросить. — Это правда?
— Правда, — я отхлебнул чай, наслаждаясь ароматом. Ирина Леонтьевна действительно знала толк в правильной заварке. И, похоже, не только в ней — судя по поведению сестры, она явно пыталась подойти к разговору издалека.
— Я тоже думала… — Алёна придвинулась ещё ближе, сложив руки на подлокотнике моего кресла. Её глаза сияли той особой хитринкой, которая появлялась, когда она что-то задумывала. — Может, мне пойти учиться на лекаря? Представляешь, мы бы работали вместе! Я бы помогала тебе, лечила людей… — она мечтательно улыбнулась. — К тому же, это же благородное дело, и никто не скажет, что я… — она запнулась, явно подбирая слова.
— Я тебе ничего не советую, — мягко ответил я, пряча улыбку. Сестрёнка явно готовилась к долгой осаде. — Сама решай, чем хочешь заниматься.
Она откинулась на спинку кресла, картинно вздохнув. Тонкие пальчики принялись накручивать прядь волос.
— Знаешь, здесь так хорошо. Никто не давит, как было дома с папой. — В её голосе промелькнула горечь. — Можно самой выбирать… — она поморщила носик, переходя к главному. — Только вот свободы маловато. И денег…
Последнее слово она произнесла особенно выразительно, бросив на меня взгляд из-под ресниц. Тот самый взгляд, которым она обычно добивалась своего от папаши.
— Поговорим с Ириной Леонтьевной насчёт денег, — предложил я, с трудом сдерживая улыбку.
Эффект был мгновенным. Алёна тут же надула губки, а её осанка из царственной стала почти детской:
— Почему с ней? — В голосе появились капризные нотки. — Ты же мой брат! — Она попыталась снова пустить в ход свой фирменный взгляд, но он уже не был таким уверенным. — Она такая строгая… И вообще, почему она должна решать?
Последняя фраза прозвучала почти жалобно. Было видно, что моя своевольная сестрёнка уже успела столкнуться с железной волей нашей экономки.
Я не успел ответить — телефон в кармане халата завибрировал. На экране высветилось «Мама».
— Сынок, — бархатный голос матери согрел душу. — Как ты? Как Алёна?
— Всё хорошо, — я откинулся в кресле. — Все под присмотром. У нас тут замечательная экономка-гувернантка, Ирина Леонтьевна. Следит за порядком.
— Я так рада это слышать, — в её голосе прозвучало облегчение. — Очень хочу приехать к вам. Соскучилась…
— Что там с наследством деда? — перевёл я тему.
Мать помолчала секунду:
— Я ещё раз поговорила с ним. Никак, Кирилл. Только по мужской линии, и при личном присутствии. Ты должен приехать.
— Мам…
— Сынок, это очень важно, — в её голосе появились умоляющие нотки. — Это наследство рода Орловых. Ты глава рода. Ты просто обязан приехать. Я прошу тебя. Ты обязан получить это наследство. Мой отец итак долго носит ношу. Я же согласилась выйти из рода, а ты?
Кажется, я знаю откуда Алёна умеет так хорошо манипулировать. Она права, если откажусь, может обидеться. Что же там за наследство такое важное, которое хотят получить все, но не могут? Меня кольнуло любопытство.
Я вздохнул:
— Хорошо. На зимних каникулах приеду к деду. Так ему и передай.
Алёна, всё это время прислушивавшаяся к разговору, встрепенулась:
— Она скоро вернётся? Я ещё столько всего не попробовала!
— Нет, пока не вернётся, — успокоил я сестру.
Она просияла и упорхнула из комнаты — только платье мелькнуло в дверях.
Я потянулся за очередным пирожком. Тесто таяло во рту, начинка оказалась сочной, с правильными специями. Надо будет поблагодарить Ирину Леонтьевну. А пока можно насладиться покоем, теплом камина и…
Телефон снова ожил. На этот раз сообщение от Шальной. Я пробежал глазами текст и едва не поперхнулся. На стройку клиники напали. Похоже, Череп снова активизировался.
— Геру мне в жёны, — пробормотал я, откладывая недоеденный пирожок. — Когда же от меня отстанут?
Череп, где-то в секретном бункере или подвальном помещении. Возможно в башне. Точно не известно, потому что секретно.
