Я медленно обернулся, с трудом сдерживая изумление. Какого Харона? В центре аудитории, между рядами парт, стояла глава кружка медитативного пения. Её длинные тёмные волосы, обычно собранные в строгий пучок, сейчас свободно рассыпались по плечам. Карие глаза смотрели решительно и даже с вызовом. Она сжала маленькие кулачки и вздёрнула подбородок.
— Граф Орлов был со мной! — повторила она с нажимом, и в её голосе прозвучала сталь.
В аудитории мгновенно воцарилась тишина. Такая абсолютная, что можно было услышать, как за окном шелестят листья. Я лихорадочно копался в памяти, вспоминая её имя. Старообрядцева Ольга Викторовна, точно. Из древнего, но обедневшего рода, который когда-то славился своими магами-целителями.
Шелестов застыл с открытым ртом, его хвост замер, словно примёрз к спине. Артефакт в его руках едва заметно дрогнул. Казалось, проректор забыл, как дышать.
— Что? Что вы только что сказали? — наконец выдавил он, откашлявшись. Его обычно властный голос сейчас звучал неуверенно.
— Вы слышали, — спокойно ответила Старообрядцева
— И сколько он у вас был? — Лавр Петрович явно пытался сохранить остатки самообладания.
— Всю ночь! — заявила Ольга без тени смущения, словно обсуждала прогноз погоды.
Да что она творит? — пронеслось в голове. — Какую ночь? С чего вдруг решила меня защитить?
— Вы хотите сказать… — Шелестов снова закашлялся, его щеки залились румянцем. Было заметно, как ему неловко продолжать этот разговор.
— Да, мы с ним спали! — отчеканила Старообрядцева, чётко выделяя каждое слово.
Казалось, все присутствующие одновременно втянули воздух. Тишина стала ещё более плотной, такой что зазвенела в ушах. И в этой тишине особенно громко прозвучал судорожный всхлип.
— Ах ты! — пронзительный крик Маши разбил оцепенение. Она вскочила, опрокинув стул. В её глазах блестели слёзы, щёки пылали. — Ты… — голос дрожал от ярости и обиды. — Да у тебя нет чести! Дешёвка! Ты специально это сделала, чтобы выйти за него!
— Да и что? — Ольга равнодушно пожала плечами. В её взгляде промелькнуло что-то похожее на торжество.
Маша издала звук, похожий на рыдание. Её лицо исказилось, словно от физической боли. Она схватила свою сумку и бросилась к выходу, расталкивая всех на пути. Дверь хлопнула так, что задрожали стёкла.
По рядам прокатился шёпот. Девушки прикрывали рты ладонями, парни переглядывались с многозначительными ухмылками. Я только сейчас полностью осознал — Старообрядцева только что спасла меня от проверки артефактом. Правда, весьма своеобразным способом. Она пожертвовала своей репутацией ради… чего? Нужно обязательно выяснить, что она задумала.
— Итак? — я повернулся к Шелестову, стараясь говорить спокойно и с достоинством. — Если меня не подводит память, у следователей это называется алиби. Получается, у меня оно есть. Какие ещё вопросы?
Лицо проректора перекосила гримаса, в которой смешались злость и досада. Его хвост дёрнулся, словно от удара хлыстом. По аудитории уже расползались новые шепотки:
— Надо же, тихоня Старообрядцева, а туда же…
— Как думаете, давно у них?
— Орлов-то, оказывается, к девушкам по ночам ходит…
— Прямо в академии! Какой позор…
— Разве так себя ведут аристократы?
— А она-то, она! Сама призналась, бесстыдница…
От Ольги начали демонстративно отодвигаться. Девушки, ещё утром считавшие её своей подругой, отводили глаза. Даже старосты других кружков, обычно здоровавшиеся с ней, делали вид, что не замечают.
Шелестов открыл рот, явно собираясь что-то сказать, но передумал. Его лицо приобрело кислое выражение, словно он откусил лимон.
— Не ожидал от вас такого, Орлов, — процедил он сквозь зубы и направился к выходу, его спутники поспешно подхватили артефакт.
Я с облегчением выдохнул, проводив взглядом артефакт. Ольга вышла следом, гордо расправив плечи. Она держалась с таким достоинством, словно не её только что заклеймили позором.
Ко мне подошла Лидия. В её глазах читалось такое презрение, что воздух, казалось, стал холоднее:
— Не ожидала от вас такого поступка, — процедила она сквозь зубы. — И это наш глава кружка… — она покачала головой. — Вы нас всех подвели. Теперь над нами будет смеяться вся академия.
Люди расходились и, бросая на меня косые взгляды, перешёптывались. Кто-то хихикал, прикрывая рот ладонью, кто-то качал головой с осуждением. Я уже представлял, как эти слухи расползутся по всей академии. К вечеру не останется ни одного человека, кто бы не знал эту историю.
Тяжёлая рука легла мне на плечо:
— Ну что, Кирилл, когда свадьба? — в голосе Волкова звучала странная смесь иронии и серьёзности.
— Что? — я не сразу понял смысл вопроса, всё ещё погружённый в свои мысли.
— Свадьба, — терпеливо повторил Владимир. — Ты же обесчестил аристократку, теперь обязан на ней жениться. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Ты же это сделаешь? Правильно?
Я молча кивнул, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. День превращался в какой-то абсурдный фарс.
— Я тебя не осуждаю, — Волков пожал плечами с философским видом. — Главное — отвечать за свои поступки. Любовь, страсть, все дела, — он усмехнулся. — Молодость.
