Его слова разнеслись по берегу и растворились в абсолютной тишине. Даже ветер, казалось, притих. Зрители в немом изумлении смотрели на нас. Разденься сейчас Изольда, и то, не смогла бы отвлечь этих аристократов от происшедшего.
Представил на секунду эту картину, и стало смешно. С трудом удержался от смеха и сохранил невозмутимый вид. Главное, чтобы Шальная не узнала о моих мыслях, а то, знаю, что она скажет:
— Месье знает толк в забавах, — вот, что она скажет.
— Ну, заслужил…
Я вынырнул из своих фантазий и с удивлением уставился на Буревестова. Он уже остановил кровь из носа и протягивал мне руку. Пожал её осторожно, и он произнёс:
— Тебе неслыханно повезло, парень, — он хмыкнул, — видимо, и впрямь, судьба. Пора забыть о той истории.
— Рад, что мы пришли к соглашению, — осторожно произнёс я. Кто его знает, он же безумный тип, скажет сейчас, что теперь я его враг. Придётся убить беднягу…
— За клинику не переживай, — продолжил Буревестов, — пусть Пе… этот работает на тебя, а я мешать не буду.
— Благодарю, — кивнул я, чувствуя, как напряжение отступает.
— Только не думай лишнего, парень, — хмыкнул Буревестов и отпустил мою руку. — Я тебе мешать не буду, но мы и не друзья.
— Взаимно, — улыбнулся я, и тут же скривился от боли. Движение ногами отдалось в копчик, а он снова прострелил в мозг.
— Ушибся? — спросил князь.
— Почему, когда прилетает по жопе, то страдает голова? — задал я риторический вопрос, запуская в тело энергии тепла и движения.
— Хах, либо так, либо наоборот, — рассмеялся Буревестов и пошёл к зрителям. Они всё ещё не решались что-то говорить. Даже не перешёптывались.
Моё Исцеление не заставило себя ждать. А Буревестов, когда поравнялся с аристократами, распахнул руки и весело воскликнул:
— Ай да к цыганам!
Плотину молчания прорвало. Зрители нашего поединка разразились криками и причитаниями. Скучковались вокруг князя, и гурьбой направились на выход из парка. Я же пошёл к Бестужеву.
Он стоял чуть в стороне от остальных. Рядом с ним околачивалась Шальная.
Именно околачивалась. Она притоптывала на месте. Крутилась. Обходил вокруг графа.
— Артефакты бывают разные, от вполне законных, до… экзотических, — расслышал я, когда приблизился на достаточное к ним расстояние. — У нас отличные поставщики, гарантия качества на годы использования. Ещё мы варим вкуснейшее пиво, поставки по всей области и, даже в столицу.
Она перешла от левого плеча Бестужева к правому и продолжила:
— С недавних пор мы развиваем медицинское направление. Помощь простолюдинам по полису и выше. Собираемся развивать фармацевтику.
Она вернулась обратно к левому плечу.
— Во владении нашей компании обширное количество недвижимости на окраине города. Торговые площади, жилые помещения. Абсолютно все готово к инвестициям и использованию. Можно арендовать под склады и магазины. Парикмахерские….
— Минутка рекламы? — хмыкнул я, замечая, как хитро блестят её глаза, а лицо Бестужева хранит невозмутимость, словно никого рядом с ним нет.
— Ты, как всегда, видишь меня насквозь дорогой, — она юркнула ко мне и чмокнула в щёку. — Надо всегда пытаться получить выгоду. Ну, я побежала, дела не ждут. Спасибо.
Всё это она сказала очень быстро. Почти речитативом. Обдала меня запахом духов. Ещё раз поцеловала в щёку и легко зашагала прочь. Весь её вид говорил о кипучей энергии и хорошем настроении. Утро у неё сегодня явно задалось.
Проводил её взглядом и посмотрел на Бестужева.
— Простите за неё, Ваше сиятельство, — улыбнулся я, принимая от Василия плащ. — Она, как стихийное бедствие. Её не удержать никакими рамками и правилами.
Бестужев смотрел на меня с видом, как будто не понимал о чём я. Я без слов уже начал сомневаться, а была ли здесь Шальная. Возможно и нет, а всё это мне привиделось.
— Знаешь, Кирилл Дмитриевич, — заговорил, наконец, Бестужев. — Не моё, конечно, дело. Я не лезу в амурные истории. Но связь с простолюдинкой и то выглядит чище, чем общение с этой женщиной.
— В смысле? — замер я на месте. — Пётр Алексеевич, не понимаю Вас.
— В прямом, — вздохнул Бестужев. — Войны за родовое имя никогда не ведутся просто так. Нужна очень веская причина, чтобы сделать род аристократов изгоями.
Он ещё раз вздохнул, и запахнул шубу плотнее.
— Обычно, за такими событиями стоят очень грязные поступки. Бесчестные поступки. За которые расплачиваются поколениями.
— За моим родом тоже стояли такие?
— Я говорю обычно, — поморщился Бестужев, — твой случай выбивается из этого ряда.
— А она там? В этом ряду? — уточнил я, кивая в сторону Шальной, которая уже исчезли из виду.
— Узнай сам, — проронил Бестужев, — так будет лучше.
— Хорошо, Пётр Алексеевич, — кивнул я, — узнаю.
После моих слов в воздухе повисло молчание. Мы молча направились прочь от места дуэли. Пошёл снег. Мелкий, какой-то сухой, словно крупинки пенопласта, он падал на нас с неприятным шелестом.
— Насчёт наследства, — я первым нарушил молчание. Всё же надо как-то сгладить наш последний разговор, когда я скинул его звонок под предлогом обрыва связи. — Созвонился с мамой. Поеду на каникулах. Зимних.
