- Докладывай, Роуз, - Миллс подошла, осматривая девушку. Зеленоглазая кивнула и заговорила.
- Ребекка Уолш, 28 лет. Упала с третьего этажа. Тахикардия, жизненные показатели стабильны. Множественные травмы и деформация правой ноги. Дали 5 миллиграмм морфина в дороге.
- Что Вы чувствуете в ногах? – брюнетка посмотрела на молча плачущую девушку.
- Очень больно.
- Так, еще 5 миллиграмм морфина. Томография головы, шеи, груди, брюшной полости и
рентген всей ноги. – перечисляла Миллс, смотря на миниатюрную блондинку.
- Доктору Локсли сообщить?
- Я сама.
- Томограф пока занят, много пациентов.
- Роуз, давай быстрее. Не знаю, подвинь кого-нибудь.
- Так кого я подвину? Там у всех сложные случаи.
- Не беси меня. Лучше начинай делать.
- Хорошо, доктор Миллс.
Реджина, вздохнув, пошла к лифту, нажимая кнопку. У нее есть еще достаточно времени, чтобы обсудить с Робином ход операции. Она быстро добралась до его кабинета, не стуча зашла. Локсли сидел за столом, заполняя документацию, и тут же поднял на нее взгляд.
- У нас с тобой будет операция, - брюнетка зашла, хлопая дверью, и села на стул, напротив врача, - девушка упала с третьего этажа. Отправили пока на томографию, ведь просила Голда починить второй, нет, он деньги копит на какую-то фигню. А нам жди по три часа.
- Эти три часа можно провести с пользой, - лукаво улыбнулся, подперев голову рукой. Реджина закатила глаза, вставая.
- Все мужики одинаковые, - развернулась, делая шаг.
- Зачем ты ей сказала, что я гей? – встал, смотря на ее затылок. Миллс поморщилась, мысленно чертыхаясь, быстро придала лицу непонимающий вид и обернулась.
- Я? О чем ты?
- Да ладно тебе, Миллс. Я говорил с Эшли. – вышел из-за стола, подходя к ней.
- Она меня неправильно поняла. Я выражалась образно.
- А гомик из меня вышел конкретный. Ты меня приревновала? – сложил руки на груди, их разделял всего шаг.
- Я? С чего мне тебя ревновать? – карие мгновенно вспыхнули, брюнетка неосознанно двинулась ближе.
- Другого повода называть меня геем я не вижу. А Эшли просто влюбилась в меня, и ты приревновала. – сощурил глаза, улыбаясь.
- Ты кем себя возомнил? Ты думаешь, ты пуп земли? Одной понравился, вторая приревновала. Ты самовлюблённый эгоист, - выплюнула, сжимая кулачки. Эти смеющиеся глаза раздражали до невозможности.
- Да, а раньше тебя это не парило.
- А теперь парит.
- Потому что ты ревнуешь.
- Нет! – прикрикнула.
- Да! – в ответ повысил тон.
- Идиот!
- Стерва!
- Ненавижу тебя!
- А я тебя!
Пару секунд тратят на ненавистные взгляды и врезаются друг в друга жадным, страстным поцелуем. Ее руки тут же окольцовывают его шею, пропуская тонкие пальцы сквозь волосы. Он быстро подхватывает ее и усаживает на стол, с которого, в мгновение, все полетело на пол. Кружка, с некогда горячим кофе, разбилась, оставляя на полу некрасивую лужицу. Ее ножки обхватывают его бедра, плотнее прижимая к себе и чувствуя его возбуждение.
Задрав голову, смотрит, как он расправляет ремень, расстегивает верхнюю пуговицу и медленно ведет молнию вниз. Высвободив возбужденный член, он несколько раз проводит по нему рукой. У нее во рту скапливается слюна. Кровь, спутывая мысли, бьет в голову. Щекам горячо, между ног пульсирует желание.
Ей нужно ощутить его внутри, и она тянется к нему.
- Хватит глазеть. Трахни меня.
Он останавливает ее руки на полпути.
- Нет. Сними сначала вот это, - приказывает, пальцем лаская прикрывающую ее плечи ткань. - Покажи мне себя.
Завороженная пылающим в его глазах ярким огнем, стягивает форму. Футболка летит назад, штаны безвольно падают, оставляя ее в одном нижем белье. Черное, как он любит. Он начинает пожирать ее глазами, восхищенно рассматривая тело.
- Нагнись над столом и широко раздвинь ноги, Миллс. - это было неожиданно, но так возбуждающе.
Она выполняет. Разворачивается, наклоняется, положив ладони на холодную поверхность, и, в ожидании его следующих действий, устремляет взгляд на городские огни за окном.
Тело горит, жаждет продолжения, что сводит весь низ живота. И наконец чувствует за спиной прикосновение его обнаженного торса и шепот:
- Не двигайся.
Но она не слушается. Оборачивается и успевает поймать момент, когда он оттягивает тонкую полоску черного кружева вбок и начинает вести головкой члена вдоль влажного естества.
- Почувствуй, как сильно я хочу тебя, — говорит он грубо, втирая свою эрекцию меж ягодиц.
Реджина стонет, вцепившись в деревянную поверхность.
Неожиданно, он стягивает стринги до пола. Швыряет их в сторону, встает позади на колени и ведет ладонями по ногам. Эта божественная ласка обжигает. Она бросает брюнетку в дрожь.
- Локсли, пожалуйста…
Он толкает ее вперед, так что она грудью падает на стол. Руки накрывают задницу, раздвигают ягодицы, а потом она ахает в ответ на прикосновение его языка. Он лижет ее клитор, он двигается… посасывает… похлопывает… так, что у нее сносит крышу.
Подведя ее к разрядке, отпускает, слыша недовольный стон. Встает и облизывает поблескивающие ее желанием губы, затем тыльной стороной руки вытирает рот.
- Повернись, — приказывает он, грудь тяжело вздымается.
