– Войси был на волосок от полного провала! Благодаря нам с вами, Питт. И он этого никогда не забудет. Но нам мало покончить с ним. За ним явится новый Второй заместитель, а за тем – и Третий, и у меня нет ни малейшей идеи, кем они могут оказаться. Эта порочная организация, подобно болезни, поразит самое сердце нашего правительства, какая бы партия ни пришла к власти в Вестминстере. Мы не можем решать дела, не имея власти, и также не можем пойти на сделку с ней! Тут необходимо блюсти баланс интересов. Если мы опережаем их на шаг, успевая отследить появление новых заговоров и сразу избавляясь от сорняков безумия, то не должны пребывать в иллюзии, что способны окончательно от них избавиться, что мы выиграли и уже непогрешимы, недостижимы для новых происков… до очередных ростков безумия. Ибо тогда все начнется сызнова, с новыми игроками и на новом игровом поле.
Внезапно Наррэуэй откинулся на спинку кресла.
– Найдите сами связь между Кингсли и Чарльзом Войси, и неважно, имеет ли она отношение к смерти той женщины или не имеет. И будьте осторожны, Питт! Работая под началом Корнуоллиса, вы хорошо проявили себя как детектив, эксперт, знаток своего дела. Но в нашем деле вы – темная лошадка, новый игрок. И вы способны как выиграть, так и проиграть. Не забывайте об этом.
– А вы? – хрипловатым голосом спросил Томас.
Внезапная улыбка оживила лицо Наррэуэя, но в глазах его еще тлел обжигающий огонь.
– О, я намерен выиграть! – заявил он.
Виктор не сказал, что лучше умрет, чем ослабит хватку, подобно бульдогу, чьи челюсти не разомкнет даже смерть. Это было излишне.
Поднявшись с кресла, Питт тихо пробормотал какие-то слова благодарности и вышел из кабинета. В голове у него кружились оставшиеся без ответа вопросы – не о Кингсли или Чарльзе Войси, а о самом Наррэуэе.
Он решил ненадолго заскочить домой и в конце Кеппел-стрит услышал чей-то призывный оклик:
– Постойте, мистер Питт, добрый день!
Полицейский удивленно обернулся – и опять увидел почтальона, с улыбкой протягивающего ему письмо.
– Добрый день, – быстро ответил он, вдруг загоревшись надеждой на то, что ему написала Шарлотта.
– От миссис Питт, не так ли? – оживленно поинтересовался почтовый работник. – Наверное, отдыхает в каком-то райском уголке?
Томас взглянул на полученный конверт. Почерк был очень похож, но все же принадлежал не Шарлотте. Да и к тому же почтовый штемпель поставлен в Лондоне.
– Нет, – ответил Питт, не сумев скрыть разочарования в голосе.
– Она ведь уехала всего пару дней назад, – утешил его почтальон. – А издалека письма идут дольше. Вот вы скажите мне, куда она уехала, а я скажу вам, сколько дней оттуда идут письма.
Томас едва не назвал ему Дартмур, но вдруг испугался, посмотрев на улыбающуюся физиономию парня с цепким пристальным взглядом. Он заставил себя успокоиться, хотя это далось ему с трудом.
Почтальон ждал.
– Вы очень любезны, – сказал Питт и назвал первое пришедшее ему в голову место: – Они уехали в Уитби.
– Значит, в Йоркшир? – догадался его собеседник, исключительно довольный собой. – Ну, в это время года письма оттуда обычно доставляют дня за два, а то и одного хватает. Скоро получите, сэр. Может, они там так весело отдыхают, что и письмецо черкнуть некогда. Доброго дня, сэр.
– И вам всего доброго.
Стараясь унять тревогу, полицейский трясущимися руками вскрыл конверт. Письмо оказалось от Эмили, и, судя по всему, она написала ему вчера днем.
Питт сложил записку и сунул ее обратно в конверт. День клонился к вечеру, а в это время его свояченица обычно наносила визиты или сама принимала гостей, но ему вряд ли следовало ждать более удобного стечения обстоятельств – ведь она могла подсказать ему нечто важное. Он не мог позволить себе упустить ни малейшей возможности.
Развернувшись, полицейский вновь зашагал обратно к Тоттенхэм-Корт-роуд. Уже через полчаса он сидел в гостиной Эмили, и та неловко, с некоторым смущением, рассказывала ему о своей ссоре с Роуз Серраколд. С нарастающей уверенностью миссис Рэдли заявила, что какой-то безумный страх вынудил Роуз обратиться к Мод Ламонт, несмотря на угрозу насмешек, и что при этом она если и не обманывала Обри, то предпочла умолчать о своих посещениях спиритических сеансов. А попытка Эмили предостеречь подругу вызвала у той негодование, поставившее под угрозу их дружбу.
Закончив, она пристально посмотрела на Питта виноватыми глазами.
– Спасибо, – тихо произнес он.
– Томас… – начала Эмили.
