– О да, конечно, – ответил ученый. – Но это заронило семя неповиновения в его душу, он возгордился перед Господом, что в итоге породило гнев и зависть и привело к его грешной смерти. – Лицо старого теолога излучало ревностную веру, а на виске у него напряженно подрагивала извилистая жилка. – Нельзя, мистер Питт, недооценивать опасность поиска знаний, которым надлежит быть сокрытыми. Это влечет за собой чудовищные несчастья. Избегайте их, как избегали бы чумной ямы.
– У меня нет ни малейшего желания интересоваться такими знаниями, – честно признался Томас и вдруг со смешанным чувством благодарности и вины осознал, как легко ему было так сказать, не испытывая никакого невыносимого горя и мрака одиночества, какие испытал его собеседник, никакого настоящего искушения. Невыносимой казалась уже сама мысль о возможных потерях, и Питт предпочитал верить в то, что угрозу в глазах Войси породило всего лишь чувство ярости за поражение в Уайтчепеле, слепой ярости, не способной воплотиться в действие.
– Надеюсь, если я потеряю кого-то из близких, то буду искать утешение в вере в воскрешение, согласно обещаниям Господа, – добавил он, смущенно заметив, как дрожит его голос.
Внезапно, содрогнувшись от холодного страха, Томас с невольным беспокойством подумал о Шарлотте и детях, уехавших в далекую и совершенно незнакомую ему деревню. Находятся ли они там в безопасности? С самого отъезда о них ничего не известно! Удалось ли ему обеспечить им надежную защиту, достаточно ли она надежна? А что, если недостаточно? Что, если Войси воспользуется его отсутствием и попытается отомстить им? Это могла быть примитивная, очевидно, грубая и слишком безрассудная месть, чреватая опасностью для самого мстителя… Но она могла также стать чертовски мучительной для Питта… смертельно мучительной. Если его родные погибнут, какой смысл ему будет жить дальше?
А сейчас перед ним сидел пожилой сломленный человек, настолько терзаемый утратой, что она, подобно кровоточащей ране, пропитала сам воздух кабинета – и Томас почувствовал эту безумную боль. Не изменит ли его самого столь чудовищная утрата? Разве не безрассудно и не безумно самонадеянно проявлять такую самодовольную глупость, такую уверенность в том, что он никогда не обратится к медиумам, картам Таро, гаданию на чайных листьях – к любому средству, способному заполнить пустоту окружающего мира, мира вселенской толпы чужих людей, совершенно не затрагивающих его душу?
– По крайней мере, я на это надеюсь, – опять добавил полицейский, – но наверняка не знаю.
Глаза Рэя наполнились слезами, но он продолжал прямо смотреть на гостя, не замечая, как они стекают по его щекам.
– У вас есть семья, мистер Питт?
– Да. Жена и двое детей, – ответил Томас и засомневался – не отягчил ли он своими словами страдания старика?
– Вы – счастливец. Говорите им все, что думаете, пока есть время. И не забывайте ежедневно благодарить Господа за то, чем Он одарил вас.
Питт упорно старался вернуться мыслями к причине своего приезда сюда. Ему следовало убедиться окончательно, что Рэй не мог быть таинственным клиентом, означенным в ежедневнике Мод Ламонт в виде загадочного картуша.
– Я постараюсь, – пообещал он. – К сожалению, пока все свои силы и время я трачу на попытки разобраться в кончине Мод Ламонт, чтобы предотвратить ошибочное обвинение невинного человека в ее убийстве.
Фрэнсис недоуменно взглянул на него:
– Если там произошло преступление, то в нем, безусловно, должна разбираться полиция, как это ни прискорбно. Я прекрасно понимаю ваше нежелание того, чтобы они были замешаны в это дело, но, боюсь, вы не имеете морального выбора.
Питт почувствовал укол стыда за то, что сознательно ввел в заблуждение этого страдальца.
– Полиция уже вмешалась, мистер Рэй. Но одна из дам, присутствовавших на последнем вечернем сеансе, является женой человека, который баллотируется в парламент, а третий клиент, пожелавший сохранить свою личность в секрете, продолжает оставаться неизвестным.
– И вам хотелось бы узнать, кто он? – мгновенно отозвался профессор с поразительной догадливостью. – Даже если б я знал, мистер Питт, если б мне доверили такую тайну, я не смог бы открыть ее вам. Самое большее, что я мог бы сделать, – это посоветовать такому человеку со всей силой моей убедительности быть честным с вами. Но в таком случае я уже посоветовал бы это ему, используя все имеющиеся в моем распоряжении доводы и призывы, не связываться с таким грешным и опасным делом, как поиски знаний о покойных. Единственное благочестивое знание о том мире достигается посредством молитв. – Он покачал головой с легким неодобрением. – Но я никак не пойму, почему вы пришли к заключению, что я могу быть вам полезен?
Питт весьма изобретательно начал импровизировать:
– Вы славитесь своими познаниями на эту тему и убедительным осуждением подобной деятельности. Мне подумалось, что вы можете располагать некоторыми сведениями о характере медиумов, особенно о мисс Ламонт, а они могли бы помочь в расследовании. Она считалась очень популярной особой.
Рэй вздохнул:
