Жора проделывает этот фокус снова и снова – смотрит в окно от середины комнаты, от двери, и от подоконника. Ему нравится как меняются картины в бетонной раме в зависимости от угла зрения. Секрет этого фокуса в размере комнаты. Она огромная. В Болгарии у них в таком классе были уроки русского. Болтали, что «русачка» спала с директором, поэтому под русский отдали самый большой класс. Школьная сплетня повзрослела вместе с Жорой, а из всей учебной программы ему пригодился только русский. Даже математика не так. На стройке своя математика. Десять лет он занимается строительством, ремонтом и отделкой, и восемь из них в России. Чего он только не перевидал за это время. Но спальня размером с класс, пожалуй, впервые. В Италии он тоже в первый раз. Городок на границе со Швейцарией. Традиционная архитектура средневековья. Места чудесные – озера, горы, воздух, красивые виллы. Эта вилла на самом берегу озера Лаго-Маджоре. Дом новый и отделка идет практически с нуля. Хозяева торопят. Через три месяца хотят заехать. Супружеская пара. Русские. Здесь вообще много русских. Жора видел хозяев один раз еще в Москве. Нормальные вроде ребята. Контролировать работу приезжает управляющий. Работы много, а времени мало. Бригада у него интернациональная: два болгарина – Тодор и Андон, белорус Руслан и хохол Гена. В Москве у него еще таджики были на «подай-принеси». В Италию он взял только необходимых людей. «Подай – принеси» сами делают или нанимают местных. Здесь полно всякого сброда в поисках работы.
Ребята работают всю неделю, кроме субботы и воскресенья. По местным законам в выходные нельзя работать. Здесь с этим строго. Увидят – будут проблемы. Жоре приходится чем-то занимать бригаду в выходные, следить, чтобы не напивались в хлам и вели себя прилично в чужой стране. Обычное развлечение – ближайшая пивная. Он тоже не против посидеть, но старается не пить, экономит деньги. Он любит рассматривать картины в бетонной раме окна будущей спальни. Они всегда разные, в зависимости от угла зрения и времени суток. На рассвете нежное солнце потягивает коктейль искрящегося озера, сонно перебирая бисер крыш на дальнем берегу. В полдень пьяное синевой небо дышит теплым воздухом в пугливую гладь воды, и та волнуется от малейшего дуновения. На закате картина стыдливо подрумянивается, а ночью рассыпается огнями невидимого берега и неба в шепоте старой оливы.
Жора закрывает глаза и ловит носом нагретый дневной воздух. К аромату счастья и тоски примешивается запах пиццы и эхо голосов снизу.
Он спускается в зал, где ребята рубят на куски огромный сырно-помидорный круг.
– Так! Это что такое! До обеда еще час! – строго говорит Жора.
– Жор, ладно, не ругайся, мы пока горяченькая! Итальяшки принесли, угостили. Тебе самый большой кусок, начальник! – подхалимничает Гена.
– Через два месяца хозяин приедет! – привирает Жора для дела. – Времени и так в обрез! Минус выходные!
– Жор, мы вместо обеда! Отработаем! Остынет же… Давай с нами!
– Вместо? Ну ладно, – разрешает Жора. – Где мой большой кусок? Правда вкусно пахнет.
Ему выкладывают сегмент золотистой пиццы на серый картон. Аромат горячего сыра, печеного теста, томатов, ветчины и специй выбивает слюну. Жора с удовольствием откусывает, отводит голову, натягивая сырные струны.
– Суббота завтра, – вспоминает Тодор. – Что делать будем?
– Гулять пойдем, – решает Жора, обрывая сырные нити. – Ато кроме соседней пивнушки не видали тут ничего. Что будете девчонкам врать про Италию? Только от меня ни на шаг! И объем на сегодня должен быть сделан!
Ребята жуют, кивают. Заляпанные краской комбинезоны, пустая картонка в жирных пятнах, соусный подтек поверх побелки на волосатой Гениной руке, разбросанные инструменты. Картина…
А за стеной – искрящееся озеро и огромное синее небо. Но отсюда ничего этого не видно. «Как все зависит от угла зрения», – думает Жора, со вкусом пережевывая хрустящую корочку пиццы.
Сытый сквер лениво пережевывает субботу с ее собаками, детьми и семейным досугом. Жора выгуливает бригаду по длинной дороге вокруг пивной. Ребята скучают, разглядывают молодых мамаш. На теннисном корте играют мужчина и женщина. Похожие друг на друга, загорелые, темноволосые, в белых шортах. На мужчине – свободные шорты, на женщине – в обтяжку.
– Классная у нее жопа! Повезло мужику, – по-болгарски говорит Андон.
– Че ты сказал? – переспрашивает Гена, а Тодор и Жора разглядывают женщину.
Жора отводит взгляд. Да, неплохая задница. Но у его жены лучше. Она тренер по аэробике и младше его на десять лет.
Острая тоска по жене и сыну прокалывает сердце.
Андон не успевает перевести с болгарского. Мужик в белых шортах оборачивается.
– Да, я тоже так думаю, – отвечает он по-болгарски, а его подруга смеется.
– Ой, простите, как неудобно, мы были уверены, что вы не понимаете, – оправдывается за ребят Жора.
– Да все нормально, – отвечает болгарин. – Мне даже приятно.
– В знак того, что вы не обиделись, пойдемте с нами пивка выпьем, мы угощаем! – выступает Андон от имени бригады, довольной еще и тем, что бесцельная прогулка закончена.
