Я представляю обнаженную модель, сидящую верхом на своем плешивом друге, и любующуюся собственным отражением в зеркале. Он сосредоточен на достижении оргазма, а она оттягивает мысок, красиво выгибает спину и запрокидывает голову. Черные волосы шелком скользят по ямочкам над смуглыми ягодицами…
– Интересно, почему она с ним? Он её старше, не красавец. Богатый? Трахает хорошо? – сбивает картинку Юра. – На богатого не похож.
– Да и трахает вряд ли хорошо, – поддерживаю я. – Мужчина с широкими бедрами не бывает хорош в этом смысле. Поэтому такие мужчины предпочитают женщин моложе. Меньше сравнений, и секс – это последнее, что им нужно.
– А при чем здесь широкие бедра? – не понимает Юра.
– Низкий уровень тестостерона. При высоком – бедра узкие.
– А лысина о чём говорит?
– О том, что мужчина думает много. Вот надумал красивую девушку соблазнить.
Юра смеется, но смех застывает в очередной паузе.
– Посчитайте нас! – говорим мы почти хором официанту и улыбаемся совпадению.
– Знаешь, – нерешительно начинает Юра. – Я понял одну вещь для себя. События в моей жизни, как и секс, нельзя планировать! Мало эта жизнь прислушивается к моим планам. Но я не скрываю, мне хочется с тобой ещё увидеться и пообщаться.
– А зачем, вообще говоря?
– Ну да! А зачем? Действительно! – с фальшивой весёлостью повторяет Юра. – Хочется потому что…
Я улыбаюсь.
– Ты думала, что я так и отвечу? – угадывает он. – А я скажу по-другому: просто хочу с тобой пообщаться!
Но я ничего не загадываю, живу одним днем – жизнь приучила! Ты умна и мудра. Поэтому ты ведешь себя прямолинейно-провокационно! Мне это нравится! Но однозначно ничего сказать не могу. Может, количество всяких сексуальных моментов вокруг меня произвело передозировку в мозгах. Не знаю…
– Что это за обилие моментов вокруг тебя? Ты устроился еще и мальчиком по вызову?
– Так и думал, что ты это скажешь! – без улыбки произносит Юра.
– Вот видишь, какая я предсказуемая. А ты говоришь-умна.
– Так мы еще встретимся?
– Не знаю.
– А ты этого хочешь?
– Мммм, – мычу я в нерешительности.
– Давай так, – помогает мне Юра. – Ты подумай об этом и позвони мне. В любое время дня и ночи. В любое!!!
– Хорошо.
В квартире его радостно встречает запах забытой помойки. Он выходит с мешком к мусоропроводу. Выкуривает сигарету, смотрит в заляпанное краской общественное окно. В окне третьего этажа дома напротив молча ужинают супруги. Шевелятся закрытые рты. На лицах скука. В окне четвертого этажа переодевается уставшая девушка. Швыряет вещи на кресло. Надевает халат и уходит из поля зрения, погасив свет…
Он возвращается к своему подоконнику к своему биноклю. Сняв очки, смотрит в три своих окна. Там темно. Искать других не хочется. Это как изменять. Надо сначала решиться, собраться, а уж потом… Он вспоминает, что голоден. Находит в морозилке коробку «сытоедов», читает вслух: «Шницель с картофельным пюре». Его голос в пустой квартире звучит слишком похоронно.
– Ну можно, и шницель с картофельным пюре! – искусственно оживляет он тишину.
Он рвет упаковку, срывает пленку, ставит корытце в микроволновку задумывается над программой разогрева.
Звонит домашний телефон в коридоре. Жена. Он не отходит от телефонной базы, зная, что разговор будет коротким.
– Юра, завтра нужно отвести Олю в поликлинику. Миша не сможет.
– Во сколько?
– Ну, во сколько! – раздражается жена. – Утром конечно! К девяти! Во сколько врач принимает!
– Хорошо, – отрешенно говорит он, сажает телефон в базу, и возвращается на кухню наблюдать, как шницель с картофельным пюре кружатся по часовой стрелке.
Витрина с сыром длиною в жизнь. Все оттенки жёлтого. От белёсого до жёлто-оранжевого. С голубоватыми прожилками и изумрудными оборками благородной плесени.
Маскирую голубую растерянность глубокомысленным выражением лица, подобающим такому выбору. Верчу, читаю, нюхаю. Написано заманчиво, пахнет съедобно. Может, этот? Или все же тот?
Холёная рука в кашемировом рукаве, не раздумывая, берет соседний кусок сыра. Мужчина. Благородная седина. Прямая спина. Погружён в себя и в пальто. Двойная защита от внешнего мира. Пахнет деньгами. У сытой жизни свой, особенный запах. Букет из хорошего парфюма и дорогих магазинов с нотками снобизма, устойчивым ароматом капитала и сладким послевкусием уверенности в завтрашнем дне.
Я открываю рот, чтобы спросить про сыр, но тут же захлопываю. Фу, как было бы неудобно! Откуда-то в нашей жизни взялись люди, которых не схватишь за рукав с вопросом: «Как сырок, жуётся? К зубам не липнет?» Они словно из другого мира, эти люди… Смотрю ему вслед. Он двигается неторопливо. Это особенная неторопливость. Не та, когда спешить некуда, а другая, когда можно не суетиться, потому что все организовано и работает как дорогие часы.
Он держит одной рукой тележку, другой телефон. Разговор деловой, судя по его уверенным движениям и непроницаемому лицу, а впрочем, мои выводы это всего лишь мои выводы. Смотреть на него – удовольствие! Интересно, кто он, чем занимается, с кем живёт? Иду за ним, как стружка за магнитом…
