«Совпадения как всегда случайны, персонажи само собою вымышлены, письма естественно поддельны, чувства разумеется фальшивы, мысли сам понимаешь неглубоки, выводы… Да хрен с ними! Еще по одной — и пойдем гулять…»
Я люблю, когда люди смеются. Мне нравится людей смешить. Подчас ради красного словца я не только мать-отца не жалею, но и себя. Только бы увидеть улыбку на твоем серьезном лице… Ладно, пусть снисходительную… Ладно, пусть даже презрительную такую полуулыбочку… Ты ведь всегда умней.
Но, как большинство клоунов, я в жизни ужасная зануда. По правилам я должна это героически скрывать, это должно быть тайной. Но я не люблю правила, вот в чем дело… Когда я пытаюсь жить и работать по правилам, меня ненадолго хватает, понимаешь? Я начинаю задыхаться — прямо как астматик. Я чахну. Умираю. И тогда приходит понимание, что жить я все-таки люблю еще больше, чем смотреть, как люди смеются…
Мне тебя так не хватает. Ты мне так нужен… Не для того, чтобы научить меня, как надо правильно жить и работать — ты мне нужен просто для того, чтобы жить. А уж КАК — это дело десятое. Не настолько важное, чтобы отнимать у тебя время. Я не уверена, что мне нужна твоя любовь (или — признание, или — восхищение, или — уважение). Поэтому я не старалась писать так, чтобы вызвать все эти замечательные чувства. Даже твоей равнодушной тени мне страшно не хватало, когда я сходила по тебе с ума. Пусть бы ты меня ругал, не любил, всячески обижал — лишь бы ты был.
Должна сказать… Должна сказать, что я тебя, скорее всего, не люблю. Я вообще в любви мало чего понимаю. И с каждым годом все больше сомневаюсь, способна ли я любить, как об этом в книгах… Скорее нет. Только когда я совсем, совсем задыхаюсь и паникую, как зверек в сетях, что я точно, точно умру — тогда, действительно, мне кажется, что да, я тебя люблю… Но это очень редко — не такая уж я доходяга. Не такая уж паникерша.
Не знаю как быстро ты читаешь, но думаю, за час управишься. Один час твоей правильной жизни… Это очень много для такого человека, как я. И, надеюсь, очень мало для такого человека, как ты.
У тебя записная книжка есть? У меня тоже. В ней номеров пятьдесят, не меньше. И все-таки позвонить было некому, когда однажды ночью кофейная чашка выпала у меня из рук и я завыла, как натуральный придурок…
Здравствуйте!
Вот, решила воспользоваться адресом — здесь в деревне так одиноко. Взяла почитать две книжки: первый том Чехова и «Анну Каренину». Но читаю я быстро и уже за две недели всё это прочитала, а Чехова даже два раза, хотя старалась читать как можно медленнее. Но медленнее не получается. А книг у бабушки совсем нет. Я гуляю по берегу Волги и думаю, что через несколько лет я буду совсем уже взрослой, осталось всего три класса. Но это меня почему-то не радует… Только для вас я хочу поскорее вырасти, а так — я бы не спешила. Но пока я не вырасту, вам со мной конечно скучно. Вы так много знаете, у вас так много дома книжек — а я совсем ничего. Мне кажется, я все-таки от природы не очень умна (по сравнению с вами). Но нам ведь интересны люди, которые умнее нас со всех сторон и лучше. А вы и умнее, и красивее, конечно я думаю о вас. Здесь мальчишки такие дураки. Вы представляете, они уже курят и мой двоюродный брат вчера был в сосиску пьяный (!). А ему всего шестнадцать лет. Они катятся в пропасть и ничего не сделать.
Как жалко, что вам так много лет и вы конечно меня не дождетесь. Потому что, Мишенька, только не пугайтесь пожалуйста, я вас очень люблю и думаю, что лучше меня вы никогда никого не встретите. Но вы такой красивый и веселый, что конечно когда вы это поймете, будет уже слишком поздно. У вас уже будет жена и дети. Так ведь всегда.
