– Вендиго, а мы не можем добраться до твоего корабля?
– Да, – ответила она после минутного замешательства. – Но смысл? Его же еще не починили.
– Не важно. Поднимемся на аварийных. Если уберемся с осколка, то окажемся в безопасности.
– Не получится. В корпусе пробоина – пройдет час, прежде чем хотя бы часть корабля загерметизируют.
– А нам как раз час понадобится, чтобы до него добраться, так ведь? И чего мы ждем?
– Извини, Спайри, но…
Ее слова утонули в шуме: прибыл следующий кинетический заряд. Этот, похоже, ударил сильнее, столкновение отозвалось множественными стонами. Голографические фрески потемнели. Потом очень медленно пошел трещинами потолок, огромное ледяное жвало пробилось в зал. Искусственная гравитация исчезла; осталась только слабая сила осколка, еле заметно притягивающая нас к одной стене.
– Но что? – крикнула я в сторону Вендиго.
Секунду она глядела на меня тем отсутствующим взглядом, который говорил, что сейчас в ней больше от королевы, чем от человека, а потом кивнула, нехотя принимая мое предложение:
– Хорошо, Спайри. Поступим по-твоему. Шансов у нас маловато, но не сидеть же просто так, сложа руки.
– Аминь.
Вокруг стало мрачновато, так как раньше свет исходил в основном от непрестанно вращавшихся фресок, но тише не сделалось. Хотя странное бормотание движущегося зала исчезло, оставшиеся звуки радости не приносили: вокруг царили агонизирующие стоны крошащегося льда. При помощи ос мы добрались до поезда. Я взяла с собой труп Ярроу, но у двери Вендиго бросила:
– Оставь ее.
– Ни за что.
– Она мертва, Спайри. Все, что было значимо, королева спасла. Прими это. Ты принесла ее сюда – этого достаточно, как ты не понимаешь? Если возьмешь ее сейчас, это только уменьшит наши шансы, а такой расклад действительно расстроил бы Ярроу.
Какая-то чужая часть моей души позволила осам взять у меня тело. А потом мы забрались внутрь, задраили шлемы и вдохнули гущу.
Поезд набирал скорость, а я оглянулась, захотела посмотреть на королеву в последний раз. Вокруг должна была стоять тьма, но зал выглядел ярко освещенным. На секунду я подумала, что это опять ожили фрески, а потом нереальная интенсивность окружающей картины подсказала, что изображение проецируется прямо мне в мозг. Королева парила над заваленной обломками мозаикой, только сейчас казалась гораздо больше того создания из двенадцати ос, которое я видела прежде. Что это было?
Может, так она представляла сама себя?
Десять из двенадцати ос вновь сплелись воедино, образовав постоянно меняющуюся фигуру. Сейчас они казались живыми, а не искусственными: с прозрачными крыльями, черными хитиновыми туловищами, конечностями и сенсорами, покрытыми гладкой шерстью, с глазами – фасетчатыми хрустальными сферами, сверкавшими в ложном свете зала. Но и это было не все. Раньше я ощущала королеву только как сумму составляющих ее созданий. А теперь мне вовсе не приходилось воображать ее. Она парила в зале огромным призраком, многокрылым и загадочным.
А потом исчезла.
Следующую пару минут мы неутомимо рвались к поверхности, ожидая столкновения с очередным кинетиком. Когда тот ударил, мягкий ход поезда сумел нейтрализовать сотрясение. На какую-то секунду мне даже показалось, что у нас все получится, но затем машина стала постепенно сбрасывать скорость и в конце концов намертво застыла. Вендиго посовещалась с королевой и сообщила, что линия заблокирована. Мы выгрузились в вакуум.
Впереди тоннель упирался в стену перемолотого снега.
Спустя некоторое время мы нашли способ преодолеть препятствие. Полковник отбрасывала в сторону глыбы размером больше нас обеих.
– Мы всего в полутора километрах от поверхности, – сказала она, когда мы перебрались на другую сторону завала, и указала вперед, где маячило слепое пятно абсолютной черноты, ярко выделявшееся на фоне молочного полумрака тоннеля. – Потом еще километр поверху до места аварии. Пойми, мы не сможем вернуться домой, Спайри. Теперь уж точно.
– Но выбора у нас нет, так?
– Есть. Нам надо пробираться к ореолу. В любом случае осколок направлялся именно туда, мы просто прибудем к цели, опередив расписание. Там есть еще королевы, и по меньшей мере они захотят сохранить нам жизнь. Может, и люди есть. Такие же – кто открыл правду и этим отрезал себе путь обратно.
– Не говоря уж о роялистах.
– Это беспокоит тебя?
– Справлюсь, – пропыхтела я, пробираясь вперед.
Тоннель оказался фактически горизонтальным, и в условиях пониженной гравитации путь до поверхности оказался не очень трудным. На нас воззрился Фомальгаут – налитый кровью глаз с белым зрачком, окруженный морщинами пыльных линий внутренней Воронки. Пейзаж портили трупы ос.
– Я не вижу корабля.
Вендиго указала в сторону какой-то точки цвета карамели на горизонте.
– Тут слишком большое искривление. Мы ничего не увидим, пока не окажемся буквально рядом с местом падения.
– Надеюсь, ты права.
– Поверь мне. – Полковник взглянула на одну из своих конечностей. – Я знаю это место как свои пять пальцев.
– Приободряй меня и дальше.
