— Ту, что про цель жизни человека. Оставить потомство и умереть.
— И как с этим связана любовь?
— Человек — единственное существо, которому недостаточно этих двух пунктов. Именно поэтому мы люди, а Посланцы — нет.
Димитрия никогда не думала об этом.
Перед тем, как спустя еще несколько часов вертолет пошел на снижение, она в последний раз окинула взглядом своего напарника. Уже бывшего напарника. Ей по-прежнему нравилось наблюдать за тем, как свет играет на ресницах Дарко, но теперь она не чувствовала ничего такого, что заставляло бы ее желудок сжиматься.
Димитрия была реалисткой — в этом Дарко правильно ее понял. Она могла заглушить в себе какое угодно чувство, за исключением, разве что, вины за потерю сестры. Она была сильной внутри — такую было сложно сломать. Но будь она другой, она бы и не выжила.
Теперь все оказалось позади. Больше никаких беженцев, никаких заброшенных сумасшедших домов, никаких одноруких любовников и психованных котов. Все. С этого дня жизнь Димитрии обещала потечь совершенно в ином русле.
Об их приезде уже знали. К счастью, они успели ровно в срок и даже имели некоторую фору. Димитрия была вынуждена признать, что план Дарко оказался почти безупречным. ("Почти" — это потому что, что им, черт возьми, теперь надо было делать?)
Среди небольшой группки врачей в черных комбинезонах с белыми крестами на груди Димитрия сразу узнала медбрата Томо, который обследовал ее на корабле капитана Лексы в тот день, когда к ней в квартиру вторгся малость проголодавшийся беженец и решил ею перекусить. К счастью, рядом как всегда оказался Дарко. А вот самому капитану из-за Димитрии досталось.
— Томо! — Девушка замахала рукой, беззастенчиво направляясь в сторону встречавших ее медиков. По-видимому, это была доверенная группа, которая ни под каким видом не раскроет Посланцам о цели визита Димитрии. Если уж говорить начистоту, они вообще не должны были даже упоминать о том, что к ним прибыла девушка.
Остальные врачи, как и следовало ожидать, ни по-сербски, ни по-боснийски не говорили, и при знакомстве Томо вынужден был выступать переводчиком.
— Это Джахар. — Он указал на полноватого мужчину с золотыми зубами и добродушной улыбкой. — Он из Индии. Это Мальм. Из Швеции…
Представление заняло некоторое время, и когда Димитрия обернулась в поисках Дарко, то его уже и след простыл.
"Попрощались, блин".
Ей следовало делать все как всегда: говорить только то, что она думает, а делать только то, что захочется. Но на этот раз Димитрия надела на лицо радостную маску и позволила Томо и своим новым знакомым, имен которых девушка так и не запомнила, вести себя куда-то в неизвестном направлении. Конечно, среди всех врачей не было ни одной женщины, и само присутствие Димитрии среди мужчин, которые женщин могли только помнить из своей прошлой жизни, пробуждало в них любопытство, если не кое-что большее.
Сначала они толпой прошли к малозаметной вышке, которая до вторжения использовалась как какая-то система для связи с некоторыми искусственными спутниками, но потом ей просто стало некому заниматься, и по всем законам и предположениям вышка в скором времени должна была заржаветь и в конце концов тихо-мирно закончить свои дни посреди норвежской белой пустыни.
Но эта вышка выглядела как новенькая.
Заговорщически подмигнув Димитрии, медбрат Томо опустил на себя неприметный рычажок, прежде регулировавший силу электрического тока в строении. Теперь это была своего рода кнопка для вызова "лифта".
Уже спустя доли секунды перед всей командой неслышно разъехались огромные двери.
— Неплохо, — отметила Димитрия с легкой иронией.
— То же могу сказать и о вас, моя дорогая. — Медбрат улыбнулся. — Вы выглядите гораздо лучше с момента нашей последней встречи.
— Я так понимаю, это комплимент?
— Именно. Уж простите меня, Димитрия, но я слишком давно бывал в обществе такой милой девушки как вы, так что напрочь растерял все свои навыки обольщения.
— Не берите в голову, Томо.
И они вошли в лифт.
Остальные врачи с любопытством поглядывали на свою гостью и где-то глубоко внутри жалели, что когда-то давно, живя на каких-нибудь островах с непроизносимым названием, случайно не выучили сербского. А так им только оставалось стоять как истуканы и по-идиотски улыбаться.
Димитрия тоже чувствовала себя не в своей тарелке, но виду старалась не показывать. Она держалась поближе к медбрату Томо и старалась дышать потише. Ее собственное дыхание громовым эхом отдавалось в ее ушах. Она одновременно ощущала облегчение и тягость. Снова и снова она задавала себе вопрос, как она здесь оказалась, словно это был один из ее бесконечных кошмаров.
Они поднимались вверх (как будто и вовсе не двигались — настолько плавно шла кабина) уже, казалось, целую вечность в гробовом молчании. Наконец Томо сказал:
— Думаю, Дарко уже рассказывал вам об этом месте.
Димитрия заинтересованно наклонила голову.
— Что вы имеете в виду? — спросила она и ощутила, как учащается сердцебиение. Что еще Дарко умолчал от нее?
— Наш чудесный Город. Летучий.
Эти слова показались Димитрии глупой шуткой.
— Вы шутите?
