А Харбери упивался собственными измышлениями, они произвели впечатление даже на него самого и не могли не подействовать на эту женщину. Он заметил, что за эти несколько минут она осунулась. Она уже не была так красива. Лицо у нее удлинялось, на нем появилась бледность… Оно стало похоже на лица святых, изображенных на старинных русских иконах. А глаза У нее стали какие-то сумасшедшие, пронзительные… Впрочем, все святые были немножко сумасшедшие. Потому они и были святые…
— Так что же вы скажете? — спросил он Марию Сергеевну. — Договоримся мы или нет?
Этот человек пугал ее, он хотел ее уничтожить. Она это хорошо понимала, и вместо ответа она пошла прямо на этого офицера, пошла так решительно, что Харбери невольно отступил, отгораживаясь от нее стулом.
— Вы что?
— Пойдемте, — сказала Мария Сергеевна.
— Куда? — спросил Харбери.
— В ваши застенки, к вашим палачам, — почти кричала Мария Сергеевна. — Я не боюсь вас!
Она действительно была готова ко всему. Она не знала, что скрывается за серой дверью, из-за которой появлялся ее тюремщик. Она не знала, кто ждет ее в коридорах, по которым ее сейчас поведут. Не знала, какие пытки ждут ее за этими стенами. Но она верила, что этот человек говорит правду.
И тогда Харбери предпринял еще одну попытку.
— Нет, — сказал он. — Не торопитесь. Вы испробуете все, о чем я вам говорил. Но сперва все это мы проделаем с вашей дочерью. На ваших глазах…
Зрачки его превратились в сине-желтые огоньки, точно в каждом глазе вспыхнуло по серной спичке.
— На ваших глазах, — удовлетворенно повторил он и, как бы забивая ей в голову гвозди, принялся повторять одни и те же слова: — На ваших глазах, на ваших глазах, на ваших глазах…
— Нет! Нет! — закричала Мария Сергеевна.
Она покачнулась. Все-таки он добил ее, этот майор. Больше она не могла стоять. Она рукой нащупала постель. Опустилась, села. У нее закружилась голова. Этого она не выдержит. Если она увидит в его руках Леночку, она умрет. Она убьет себя. Она не знала, как она это сделает, но твердо знала, что сумеет себя убить. Не увидит, как будут мучить Леночку.
Встречаться было опасно, но и нельзя было не встречаться, слишком далеко зашла «операция», чтобы ее можно было прервать. Да они и не хотели ее прерывать. Ковригина была похищена, похищение прошло на редкость удачно, но конечный, заключительный результат операции был все так же далек, как и до приезда Джергера в Советский Союз. Нобл хранил молчание, и виновники похищения понимали тайну этого молчания. Если Ковригина будет доставлена на Запад, над похитителями опрокинется рог изобилия. Но если Ковригина погибнет раньше времени, Джергеру и Харбери несдобровать. Нужно было заканчивать операцию. Каждый лишний день грозил провалом.
Они не рисковали больше встречаться у Барнса, они устраивались теперь иначе.
Харбери выезжал на своем «шевроле» за город, гнал по шоссе до условного места, останавливался, и тут из лесу или из-за угла какого-нибудь дома появлялся Джергер и нырял в машину.
Здесь они и разговаривали, вернее, сговаривались о дальнейших действиях. Машина была удобным местом для свиданий.
Опаснее всего было незаметно покинуть машину. На большой скорости Харбери возвращался в Москву. На людном перекрестке, где-нибудь поблизости от станции метро или у вокзала, посреди большого скопления людей, Харбери притормаживал, Джергер выскальзывал из машины и тут же терялся в толпе.
А теряться он умел, этому он был обучен весьма квалифицированными детективами!
На другой же день после злополучного разговора Харбери с Ковригиной они встретились на Ленинградском шоссе. Харбери окончательно убедился, что ничего от пленницы добиться им не удастся. Приходилось переправлять Ковригину за рубеж.
Миновав Химки, Харбери остановил машину у края дороги, осмотрелся — в глаза не бросалось ничего подозрительного. Он приоткрыл дверцу и даже сам не заметил, как откуда-то вынырнул Джергер.
Тот, как всегда, устроился на заднем сиденье, под прикрытием задернутых занавесок.
— Хэлло, Билл! Все в порядке?
— Я опять не заметил, как вы подошли, Робби, — признался Харбери.
По тону Харбери Джергер догадался, что дела у того по-прежнему не ладятся.
— Ничего не получается, Билл?
— Изображает Жанну д’Арк!
— Надо бить. Применять физические меры воздействия.
— Ерунда. Я вам сразу сказал, что из этого ничего не получится. Я-то их знаю.
— Тогда, Билл, придется вывозить!
— Да, придется.
— Вывозить придется вам, а не мне.
— Но как, черт побери?
— И побыстрее. Я больше не могу держать дочь Ковригиной на вожжах.
— Проявляет беспокойство?
— Поймите, она или потребует свидания с матерью, или, наконец, просто проговорится.
— А как вывезти?
— Билл, старина, мы, по-моему, уже договорились с вами об этом.
— Вы имеете в виду…
— Багаж! Хорошо замаскированный багаж.
— Джергер, вы молодой человек, послушайте меня: это авантюра, отсыревший патрон. Понимаете…
Джергер резко подался вперед и почти на ухо Харбери зло проговорил:
— Русские вам испортили характер. Вы хотите получать деньги и не хотите работать!
