– Эти шафиты чуть не угодили обратно им в лапы из-за моей беспечности. Я нахожу план бану Нахиды замечательным, это правда. Но когда в Дэвабаде что-то идет не по плану… – Он показал рукой на себя и на Нари. – Такие, как мы, редко платят ту же цену, что и шафиты.
Субха задумалась.
– Похоже, вы оба совершенно не умеете переманивать союзников на свою сторону, – заключила она невозмутимо.
Нари вполголоса выругалась, но Али не отступился от своих слов.
– Сотрудничество, основанное на недомолвках, нельзя назвать сотрудничеством. Я не стану врать и подвергать вас опасности, умолчав о ней.
Паримал протянул руку и погладил кудрявый локон на голове младенца.
– Может, это и вправду неплохая идея, – тихо сказал он, обращаясь к Субхе. – Твой отец всегда мечтал построить в городе больницу.
Али посмотрел на Нари.
– Что скажешь?
Нари посмотрела на него так, словно хотела убить одним взглядом.
– Что ты вообще знаешь о строительстве больниц?
– А ты что знаешь о строительстве вообще? – парировал он. – Ты подумала о том, где брать финансирование и как планировать бюджет, необходимый, чтобы заново отстроить древний, разрушенный до основания комплекс зданий? Это будет стоить невероятно больших денег. Займет уйму времени. А когда ты будешь составлять контракты и нанимать сотни рабочих? В перерывах между приемом больных в лазарете?
Ее взгляд стал еще более свирепым.
– Как ты красиво сказал об отношениях, основанных на недомолвках.
Али поморщился, вспоминая их ссору в саду.
– Ты назвала меня своим должником, – сказал он осторожно. – Позволь мне отдать тебе долг. Пожалуйста.
Али не мог понять, подействовали его слова или нет. Нари выпрямилась, стирая с лица все эмоции, и повернулась к Субхе.
– Хорошо. Он в деле. Этого достаточно?
– Нет, – сказала врач прямо. – Сперва получи разрешение у короля. Найди деньги и составь конкретный план действий. – Она указала на дверь. – И без этого не возвращайся. Я не стану втягивать свою семью в эту авантюру за меньшее.
Али поднялся.
– Приносим свои извинения за вторжение, – хрипло извинился он. Еще не зажившее до конца горло явно не выдержало всех этих споров. – Даст Бог, скоро свидимся.
Он пощелкал пальцами, пытаясь привлечь внимание Нари. Но она в очередной раз увлеченно рассматривала стол и сокровища на столе, не горя желанием куда-то уходить.
–
Она опустила руку, потянувшуюся к очередной книге.
– Ладно, ладно. – Она положила руку на сердце и отвесила нарочито низкий поклон. – Буду ждать нашей следующей встречи, доктор, уже не терпится услышать, какие еще оскорбительные слова вы бросите в адрес моих предков и моих соплеменников.
– Мне есть из чего выбирать, уверяю тебя, – ответила Субха.
Али вытолкал Нари из комнаты, пока она не успела ответить. Одним концом тюрбана он обмотал лицо, замечая, как трясутся руки, после чего закрыл за собой наружную дверь и тяжело привалился к ней, только сейчас начиная в полной мере осознавать, на что он подписался.
Нари вела себя более невозмутимо и просто разглядывала шумный шафитский квартал с высоты крыльца. Она уже спрятала лицо под никабом, но когда мимо прошел мужчина, неся в руках большую доску со свежим хлебом, Нари втянула носом воздух, и ткань никаба вплотную прилегла к ее губам. Али невольно обратил внимание на их форму, за что тут же мысленно выругал себя.
Нари посмотрела на него.
– Это не значит, что мы снова друзья, – сказала она резко.
– Что? – пролепетал он, сконфуженный этим громким заявлением.
– То, что мы сотрудничаем, не значит, что мы снова друзья.
Не хотелось признавать, но слышать это было больно.
– Отлично, – бросил он, не сдержав язвительного тона. – У меня есть другие друзья.
– Ну конечно. – Она скрестила руки поверх абайи. – Что Субха имела в виду, когда говорила о шафитах и работорговцах? Не может быть, чтобы дела шли так плохо.
– Долгая история, – сказал Али, потирая больное горло. – Но ты не переживай. Что-то мне подсказывает, доктор Сен с удовольствием расскажет тебе обо всем в подробностях, среди прочего.
Нари скривилась.
– Если у нас вообще что-нибудь выгорит. С чего предлагаешь начать? – поинтересовалась она. – А то ты так уверенно перечислял свои таланты.
Али вздохнул.
– Нужно поговорить с моими родителями.
В шатре Манижи царило шокированное молчание. Дара не мог до конца осознать то, что только что вслух зачитал со свитка Каве.
– Твой сын отравил
Каве зло посмотрел на него.
– Да.
Дара моргнул. Текст письма, которое сжимал сейчас в руках Каве, никак не вязался с тем, что Дара помнил о жизнерадостном добродушном лучнике, увы, искренне привязанном к деспотам семейства Кахтани.
– Но он всегда был им верен.
– Он верен только
