Медное королевство полностью

Это длилось всего несколько секунд. Раздался свистящий, трескучий звук, когда раскаленная вода выпустила огромные облака, а затем резко испарилась, исчезая в рваных ранах на дне фонтанов.

Мунтадир подошел ближе.

– Пожалуйста, скажи мне, что это была ты, – прошептал он.

– Нет, – ответила она дрожащим голосом. На самом деле привычное тепло дворцовой магии, как будто ненадолго исчезло. – Но ведь во дворце такое иногда случается, не так ли?

Мунтадир выглядел встревоженным.

– Конечно. – Он откашлялся. – В конце концов, магия непредсказуема.

Нервный смех разразился по всему тронному залу. Праздничная толпа уже забыла странный момент. Гасан исчез, но Нари заметила Каве, стоявшего рядом с троном. Он смотрел на ближайший дымящийся фонтан.

И улыбался.

Это было жутко и мгновенно, но выражение его лица было неоспоримо, и холодное удовольствие в его глазах заставило ее сердце похолодеть.

Сыворотка правды, решила она. Как только закончатся праздники. Она коснулась руки Мунтадира.

– Увидимся вечером на празднике в больнице?

– Ни за что на свете не пропущу.

Голова Али раскалывалась, когда он ввалился в свою маленькую комнату в больнице. Послеполуденный свет обжигал глаза через окно, и он задернул шторы, утомленный наблюдением за приготовлениями к сегодняшнему открытию.

На столе ждала гора бумаг. Он взял первый лист пергамента. Это было письмо от одного из министров торговли Сахрейна с предложением встретиться после Навасатема, чтобы обсудить взгляды Али на восстановление городского порта.

Вдруг ему стало горько за себя, пронзительно горько. Для Али не будет «после Навасатема».

Слова поплыли перед глазами. Али был изможден. Он довел себя до ручки, пытаясь исправить положение в Дэвабаде, и теперь все это не имело значения. Его выгонят в любом случае.

Он уронил письмо и рухнул на подушку. «Это все не зря», – пытался он убедить себя. Больница готова, не так ли? Али, по крайней мере, помог с этим Нари и Субхе.

Он закрыл глаза и вытянул руки и ноги. Лежать неподвижно казалось раем. Непреодолимое искушение.

Просто дай себе отдохнуть. Во всяком случае, так ему говорили. Он глубоко вздохнул, удобнее устраиваясь на подушке, и тогда сон окутал его, окутывая покоем, холодным и тихим, как вода…

Озеро спокойно, когда он прибывает и выходит из илистого течения, которое принесло его сюда. Холод обжигает после теплых вод, которые он предпочитает. Хотя это озеро священно для его народа, а на дне лежит ослепительный плащ Великой Тиамат из сброшенной чешуи, – это не его дом. Дом – это широкая извилистая река, которая прорезает пустыню и джунгли, там водопады, которые врезаются в скрытые бассейны и расходящиеся дельты, готовые приветствовать море.

Он плывет по течению, разбивая косяк радужных рыб. Где остальные? В озере должно быть тесно от маридов, чешуйчатые руки и щупальца должны приветственно обнимать его, беззвучно делиться новыми воспоминаниями.

Он вырывается на поверхность воды. Воздух неподвижен, наполнен туманом, который плывет над озером, как вездесущая грозовая туча. Вдалеке вырисовываются мокрые от дождя изумрудные горы, переходящие в галечный пляж.

Многолюдный берег. Его сородичи роятся там, шипя и щелкая зубами, клювами и когтями. На самом берегу – зрелище, которого он никогда не видел в этом святом месте: группа людей, защищенная толстой полосой огня.

Он не может в это поверить. Ни один человек не должен быть способен проникнуть в это царство. Никто не должен, кроме марида. Он подплывает ближе. Сухость, проникающая под кожу, причиняет боль. Огонь перед ним уже меняет атмосферу, высасывая из воздуха живительную влагу.