Группа офицеров Гезири была внутри, громко споря над свитком. Али узнал их всех, особенно Дауда, офицера, который поблагодарил его за то, что он сделал с колодцем своей деревни, когда впервые прибыл в Дэвабад.
– Слава Богу, принц Ализейд, – сказал мужчина, увидев Али.
Али осторожно подошел, подняв руку, чтобы остановить Любайда и Акису. Теперь он здесь как солдат, а не как гражданское лицо из внешней Ам-Гезиры.
– Каид отправился во дворец?
Дауд кивнул.
– Мы получили от короля приказ, который его обеспокоил.
– Какой приказ? – спросил Али, мгновенно обеспокоившись.
Заговорил Баргаш, один из самых громких капитанов.
– Он хочет, чтобы мы сровняли с землей район, где произошло нападение. В этом нет необходимости. Мы нашли шафита, который жил в апартаментах, с перерезанным горлом. Нападавшие, должно быть, убили их. И сами нападавшие мертвы! Нам приказали вырезать всех шафитов, потому что…
– Достаточно, – перебил Абу Нувас. – Вступая в гвардию, ты дал клятву повиноваться королю.
– Это не совсем та клятва, которую он дал, – поправил Али. – Он поклялся служить Богу и безопасности своего народа. И шафиты – тоже часть нашего народа.
Абу Нувас бросил на него раздраженный взгляд.
– При всем моем уважении, принц Ализейд, у вас здесь нет звания. Вы даже не должны быть здесь. Если хотите, я могу проводить вас во дворец.
Угроза была очевидна, и Али увидел, как несколько человек ощетинились… хотя их колючие взгляды были обращены не на него.
Али помолчал, вспоминая Мунтадира и Зейнаб. Их отца.
Бир-Набат и жизнь, которую он мог бы прожить.
Да простит меня Бог. Боже, храни меня.
– Мне очень жаль, Абу Нувас, – тихо сказал он. Рука Али опустилась на ханджар. – Но я не вернусь во дворец.
Он ударил его по черепу рукоятью клинка.
Абу Нувас упал без сознания в песок. Двое офицеров немедленно потянулись к своим зульфикарам, но сочувствующих Али было больше – остальные офицеры и несколько пехотинцев бросились вперед и остановили двоих.
– Пожалуйста, убедитесь, что с ним все в порядке, – продолжил Али, стараясь говорить спокойно.
Он поднял свиток с земли, его глаза изучали отвратительный приказ, подпись его отца ясно виднелась внизу.
Она вспыхнула в его руке, и Али бросил ее на землю.
Он посмотрел на потрясенных солдат вокруг.
– Я вступил в Королевскую гвардию не для того, чтобы убивать невинных, – отрезал он. – И наши предки, конечно, не пришли в Дэвабад, чтобы разрушить дома шафитов, пока их дети спят внутри. – Он повысил голос. – Мы сохраним мир, понятно? Вот что происходит сейчас.
На мгновение мужчины заколебались. Сердце Али заколотилось. Акиса потянулась за клинком…
Затем Дауд кивнул, быстро отдавая честь Гезири.
– Ваш принц отдал приказ, – объявил он. – Встать!
Солдаты во дворе, сначала медленно, а затем со скоростью, с которой они бы повиновались Ваджеду, заняли свои места.
Дауд поклонился.
– Что нам делать?
– Мы должны обеспечить безопасность шафитского квартала. Я не хочу, чтобы сегодня кого-то линчевали. Ворота на мидан должны быть закрыты и укреплены, быстро. Мне нужно послать сообщение королю.
– А как насчет квартала Гезири? – спросил Дауд. – От шафитов нас не отделяют никакие ворота.
– Я знаю.
Али глубоко вздохнул, обдумывая варианты и внезапно пожалев, что не придумал больше интриг с Зейнаб. Он теребил четки на запястье. На чью поддержку он мог рассчитывать?
Его пальцы замерли на четках.
– Мне нужно, чтобы ты привел ко мне всех гезирских муэдзинов, которых сможешь найти.
Ты хорошая бану Нахида.
Слова Низрин с прошлой ночи звенели в голове Нари, пока она смотрела на раковину.
– Тебе нужен перерыв. – Голос Субхи вырвал ее из раздумий. Она бросила полотенце в Нари. – Ты могла бы сто раз вымыть руки за то время, что стоишь здесь и смотришь на воду.
Нари покачала головой, вытирая руки и завязывая фартук.
– Я в порядке.
– Я не спрашиваю. – Нари удивленно взглянула на доктора и увидела в ее глазах только решимость. – Ты хотела работать со вторым целителем? Так вот, я действую от имени наших пациентов. Ты сейчас не в состоянии никого лечить.
Прежде чем Нари успела возразить, доктор взяла ее за руку и усадила на низкую кушетку. На соседнем столике стояли чашка чая и тарелка с едой.
Субха кивнула.
– Работники лагеря приносят еду и одежду. Они решили, что нам это пригодится.
Этот жест тронул ее.
– Ты очень добра, – тихо сказала она.
Она взяла чай, слишком уставшая, чтобы сопротивляться, и сделала глоток.
Субха сидела рядом с ней. Она вздохнула, вытирая пепел с потного лба.
