Али встал со своего места, чтобы лучше изучить симурга.
– Впечатляющее заклинание, – признал он. – Никогда не видел ничего подобного.
– Вы и не пробовали ничего подобного, – заверил кондитер елейным тоном.
Он постучал по стеклянному глазу симурга, и тот выпал ему в ладони, оказавшись десертным блюдцем. Кондитер проворно выбрал несколько сладостей и, отвесив низкий поклон, передал блюдце принцу.
Али улыбнулся и впился зубами в рассыпчатое пирожное, обернутое серебристой фольгой. Он посмотрел на кондитера с одобрением.
– Пальчики оближешь, – признался он.
Кондитер Агниванши метнул торжествующий взгляд на своих соперников, тогда как Али сделал глоток сока и потянулся к следующему лакомству. Однако на этот раз он нахмурился и положил руку на шею. Он запустил пальцы под воротник дишдаши и оттянул жесткую ткань.
– Прошу меня извинить, – сказал он. – Кажется, я…
Он потянулся к чаше, но потерял равновесие, опрокинув сосуд.
Гасан вскочил. Нари никогда не видела таких эмоций в его лице.
– Ализейд?
Али закашлялся и не ответил. Второй рукой он схватился за горло. Недоумение на его лице сменилось паникой, и он снова встретился взглядом с Нари через щель в шатре.
В этом взгляде не было злобы или обиды. Только боль и раскаяние, и тогда ледяной ужас сковал Нари даже быстрее, чем Али упал на колени.
Он стал задыхаться, глотая ртом воздух, и Нари как будто вернулась на пять лет назад, в ту жуткую ночь на борту корабля. Дара задыхался точно так же. Тихо засипев от неподдельного страха – Нари до того момента даже не думала, что ее Афшин способен испытывать страх, – перед тем, как упасть на колени. Он посмотрел на нее своими прекрасными глазами, втянул ртом воздух и рассыпался прахом, а Нари истошно закричала.
Краем глаза Нари видела, как вскочила с места Хацет.
– Ализейд!
А потом начался хаос.
Али упал навзничь, хватая ртом воздух и царапая горло. Хацет выбежала из шатра, наплевав на приличия, и бросилась к сыну. Закричала Зейнаб, но не успела сделать и шагу, как две телохранительницы, чуть не сбив Нари с ног, подхватили принцессу под руки, спеша увести ее подальше от опасности. Королевская гвардия на мужской половине была занята тем же. Гвардейцы силой удерживали Мунтадира, а каид обнажил зульфикар и буквально вцепился в Гасана, защищая его и не выпуская из крепкой хватки.
Никто не подумал остановить Хацет. Впрочем, один стражник попытался, но королева швырнула ему в лицо тяжелый кубок, который до сих пор держала в руке, и опустилась на землю рядом с Али, выкрикивая его имя.
Нари не шелохнулась. Перед ней маячило мокрое от слез лицо Дары.
Его прах на ее руках. На промокшем халате его убийцы.
Все как будто замерло в ожидании. Стихли крики толпы, замер топот шагов. Кто-то умирал у нее на глазах. Ситуация была хорошо знакома ей по лазарету: родственники сходят с ума от горя, помощники путаются под ногами. Она – целительница. Она – Нахида. Она – врач, как всегда и мечтала.
Нари вскочила на ноги.
Она была уже на полпути к Али, достаточно близко, чтобы разглядеть серебристое мерцание пара, покидающего тело через царапины, оставленные его ногтями, как вдруг на нее обрушилась вся мощь Сулеймановой печати.
Нари покачнулась, сама начиная задыхаться от слабости и смятения из-за нахлынувших со всех сторон непонятных языков. Она увидела печать, горящую на лице у Гасана, а потом вдруг Хацет развернулась к ней, наставив на нее чашу. Нари остановилась.
Али закричал.
Кровь пошла у него ртом, горлом, из-под кожи вылезли окровавленные серебряные осколки. Пары серебра, догадалась Нари. Они превратились в металл, как только Гасан задействовал печать – видимо, дымка была их магическим воплощением.
Пытаясь спасти своего сына, Гасан только что убил его.
Нари бросилась бежать.
– Поднимите печать! – закричала она. – Вы убьете его!
Али бился в конвульсиях, хватаясь за истерзанную глотку. Нари опустилась на землю рядом с Хацет, выдернула осколок серебра у него из шеи и показала перепуганной королеве.
– Сами посмотрите! Вы же видели, как это появилось!
Хацет перевела шальной взгляд с осколка на умирающего сына и повернулась к Гасану.
– Поднимай.
Печать была снята в то же мгновение, и силы Нари вернулись к ней в одночасье.
– Помогите мне перевернуть его, – крикнула она, когда к ним присоединились товарищи Али. Она засунула палец ему в горло, дожидаясь, пока он не закашляется, и постучала его по спине. Изо рта полилась черная кровь, смешанная с серебром. – Носилки сюда! Нужно немедленно доставить его в лазарет…
У нее перед глазами просвистел нож.
Нари отпрянула, однако оружие предназначалось не ей. Послышался гулкий стук, а за ним – приглушенный вскрик. Слуга, наливавший Али сок, упал замертво у садовых ворот. Из спины торчал ханджар, принадлежавший подруге Али.
У Нари не было времени размышлять над этим. Али уложили на растянутом полотнище, и он распахнул глаза.
Они были черными, как нефть. Как тогда, когда в него вселился марид.
Хацет торопливо прикрыла их ладонью.
