Медное королевство полностью

– Тогда придется тебе поверить мне на слово – это я насчет тещи с тестем. Да и в любом случае я бы не согласился на пост в Дэвабаде. Тогда мне пришлось бы исполнять приказы, с которыми я не согласен.

Дара посмотрел ему прямо в глаза.

– Судишь по личному опыту?

Его собеседник кивнул.

– В юности я воевал за короля Хадера.

– Это ведь отец Гасана, верно?

– Верно. Тогда вся западная половина Карт-Сахара захотела отмежеваться от остальной части страны, лет примерно двести назад.

Дара закатил глаза.

– Сахрейнцы это любят. Незадолго до моего появления на свет они пытались проделать то же самое.

Уголки губ Абу Саифа дрогнули.

– Справедливости ради, если я ничего не путаю, в твое время независимость государств была, так сказать, на пике моды.

Дара закряхтел. Скажи ему это любой другой джинн, он бы рассвирепел, но Абу Саиф все-таки был их узником, и Дара придержал язык за зубами.

– Верно подмечено. Так, значит, ты воевал с сахрейнцами?

– Не думаю, что слово «воевал» здесь уместно, – сказал Абу Саиф. – Нас закинули туда с целью размазать врага и разорить ряд крошечных деревушек вдоль побережья. – Он покачал головой. – Удивительные были места. Они строят дома непосредственно из песка с морского дна, выдувая из него стеклянные домики, которыми облеплены там все утесы. Приподнять ковер с пола – и видно, как рыбы плавают у тебя под ногами. Когда мы приехали, стекло так искрилось в лучах солнца… – Его глаза наполнились ностальгией. – Конечно, мы все это разрушили. Сожгли их корабли, их предводителей – связали и бросили в море, а мальчишек забрали и отдали в Королевскую гвардию. Хадер был суровым правителем.

– Ты исполнял приказ.

– Ну да, – тихо отозвался Абу Саиф. – Только мне всегда казалось это каким-то неправильным. У нас ушли долгие месяцы на то, чтобы добраться до места, и я так и не понял, какую такую опасность для Дэвабада могли представлять прибрежные деревушки у черта на рогах. И какое они вообще имели отношение к Дэвабаду.

Дара поерзал на месте, с неудовольствием отмечая, что его практически вынудили заступиться за Кахтани.

– Если ты задаешься вопросом, почему Дэвабад главенствует в глухих сахрейнских деревнях, спроси себя заодно, почему семья Гезири правит городом Дэвов?

– Пожалуй, я просто никогда не воспринимал Дэвабад как город Дэвов, – ответил Абу Саиф с каким-то даже удивлением. – Мне кажется, средоточие нашего мира должно быть общим для нас для всех.

Дара не успел ответить, когда снаружи шатра послышался звук бегущих ног. Дара вскочил с места.

В следующую секунду у входа в шатер появился запыхавшийся Мардоний.

– Быстрее за мной, Афшин. Пришло письмо из дома.

– Ну все, мы на месте, – сказал Али, выбросив вперед руку, чтобы не дать Нари проскользнуть мимо него. – Может, теперь ты мне скажешь, что нам понадобилось на улице Сакария?

Рядом с ним Нари, сама невозмутимость, внимательным взглядом темных глаз изучала шумный шафитский район, присматриваясь к нему, как охотник к добыче.

– Дом с красной дверью, – сказала она себе под нос.

Али озадаченно проследил за линией ее взгляда и увидел узкий трехэтажный деревянный дом, который с трудом втиснулся между двух больших каменных зданий, подпиравших его с обеих сторон. Небольшое крыльцо без крыши вело к красной двери, разукрашенной оранжевыми цветами. День стоял облачный, и весь дом был погружен в тень, словно прятался во мраке.

У Али стало совсем неспокойно на душе. Окна в доме были заколочены, но сквозь щели между досками можно было спокойно шпионить за улицей, не выходя из дома. На ступеньках соседнего здания сидел мужчина и с наигранным безразличием читал какую-то брошюру. В кафе через дорогу сидели двое под предлогом игры в триктрак, и время от времени поглядывали на красную дверь.

Обучение в Цитадели все-таки не прошло даром.

– За домом наблюдают.

– Потому я тебя и притащила, – сказала Нари. С губ Али сорвался возмущенный вздох, и она наградила его уничижительным взглядом. – Боже милостивый, ты прекратишь, наконец, вздрагивать от каждого шороха?

Он уставился на нее.

– Неделю назад меня пытались убить.

Нари закатила глаза.

– Пойдем. – И не говоря больше ни слова, она направилась к дому.

Али в ужасе наблюдал, как она деловито шагает к поднадзорному дому. Впрочем, сейчас ничто не выдавало ее личности. Одевшись в грубую абайю и простую шаль, Нари легко сливалась с толпой судачащих покупателей и препирающихся чернорабочих.

Совсем не похоже на то золотое платье, которое она надевала на пиру. К щекам Али резко хлынул жар. Нет, он не станет думать об этом платье. Хватит. Али бросился догонять ее, проклиная себя за то, что ввязался в эту историю ради загадочного дельца, которое возникло у Нари в шафитском квартале. Он до сих пор не понимал, что заставило его согласиться на это безумие. Дни, последовавшие за его отравлением, слились в неясную какофонию боли, материнских причитаний, бесконечных допросов Королевской гвардией и раз от разу все более гадких на вкус снадобий бану Нахиды.