— Он сбежал на Юг, и, как ни жаль мне это говорить, но его выбор стороны в войне диктовался отнюдь не его политическими взглядами.
— Ты хочешь сказать, что он отпал от церкви?
— Боюсь, что да.
Джулия задумалась:
— А как, по-твоему, он отпал достаточно бесповоротно, чтобы нам было зазорно приглашать его на чай?
— Надеюсь, нет.
— Так что, будем приглашать?
Адам заколебался, затем в памяти всплыли слова Труслоу о том, что в Лисбурге Старбак до утра засиживался на молитвенных собраниях. Значит, вера ещё была жива в его сердце.
— Думаю, будем. — уверенно кивнул Адам.
— Тогда ты должен написать и пригласить их обоих. Мне показалось, что мисс Ройал не хватает дружеского участия. На завтрак останешься? Кроме жидкого супа нам, правда, нечего предложить, но ты всегда у нас желанный гость. Отец будет рад.
— Увы, дела. Но всё равно спасибо.
Адам шагал обратно в город. Мысли его были заняты таинственной мисс Ройал, но, как ни пытался припомнить, где мог её встречать, припомнить не удавалось. В конце концов, он сдался и, поднимаясь по ступенькам военного министерства, постарался выбросить её из головы.
По долгу службы он проводил каждую неделю день или два в Ричмонде, благодаря чему генерал Джонстон всегда знал, откуда и какой политический ветер дует и был в курсе последних сплетен. Кроме того, Адам осуществлял связь между штаб-квартирой Джонстона и интендантским ведомством Конфедерации. Он давал заявки на припасы и указывал, сколько и кому чего доставить.
Взаимодействие с интендантством позволяло Адаму совершенно точно знать, где, какие и какого состава части расположены, и сведения эти майор с соблюдением всех мер предосторожности передал Тимоти Вебстеру. Адам считал, что оба его донесения давным-давно отправлены в штаб МакКлеллана, а потому недоумевал, с какой стати северяне, будучи осведомлены о чудовищном численном преимуществе над силами южан на полуострове, тянут с наступлением. То, что янки продолжают увеличивать группировку в форте Монро, не было тайной, тайной было другое: почему эта группировка никак не разродится решительным ударом? Временами Адам начинал сомневаться, что МакКлеллан получил его донесения, и тогда сердце молодого человека сжималось от ужаса: а вдруг Вебстер схвачен? Успокаивало одно: Вебстеру не было ничего известно ни о личности агента, ни о том, как его отыскать.
Адам сидел в своём кабинете и составлял очередной рапорт Джонстону, — длинную бумагу, в которой указывал кучу всякой нужной и ненужной информации от числа возвращающихся в строй раненых до сведений о том, запасы каких видов военной амуниции были обновлены на складах Ричмонда. Закончил Адам разведсводкой, сообщавшей, что генерал-майор МакКлеллан до сих пор в Александрии, а янки не кажут носа из форта Монро. Добавив к своему докладу последние номера столичных газет, он отослал образовавшийся пакет вниз для отправки с нарочным в Калпепер-Куртхаус и распечатал письмо от отца. Как Адам и ожидал, оно содержало очередной призыв Фальконера-старшего к сыну оставить штабную работу и переводиться в бригаду его родителя. «Примешь Легион вместо Птички-Дятла, — писал Вашингтон Фальконер, — или, если захочешь, станешь у меня начальником штаба. Свинъярд очень уж своеобразен. Вне сомнения, в бою он проявит себя наилучшим образом, но пока слишком налегает на спиртное. Мне нужна твоя помощь.» Адам смял письмо, встал и подошёл к окну. Изящные белые колонны Капитолия позолотило садящееся солнце. Дверь кабинета скрипнула, и Адам обернулся.
— Принёс тебе в клювике горячую весточку, Фальконер. Добавишь в свой отчёт для Джонстона. — ухмыльнулся Адаму приоткрывший дверь офицер в рубашке без мундира.
Адаму едва удалось скрыть возбуждение:
— Они вышли из форта Монро?
— О, Боже, нет. Чёртовы янки, должно быть, пустили корни в форте. Кофе хочешь? Настоящий, из Ливерпуля привезли на судне — «прорывателе блокады».
— Буду благодарен.
Офицер, капитан из службы связи по фамилии Меридит, крикнул вестовому нести кофе и вошёл в кабинет:
— Янки — идиоты, Фальконер. Полоумные! Остолопы!
— Что же они такого натворили?
— А что могут натворить недоумки? Пустоголовые недоумки? — Меридит плюхнулся во вращающееся кресло Адама, водрузил грязные сапоги на обтянутую кожей столешницу и раскурил сигару, выбросив горелую спичку мимо плевательницы, — Придурки, болваны, ослы. Одним словом, янки. Ты знаешь, кто такой Аллен Пинкертон?
— Как не знать.
— Тогда слушай, тебя повеселит. Сюда!
Последнее слово было обращено к ординарцу, который внёс две дымящиеся кружки с кофе. Меридит дождался, пока солдат уйдёт и, похрюкивая от удовольствия, продолжил рассказ:
