Люди, кто хватаясь за концы, а кто и просто так, посыпались в воду. Ладья чуть приподнялась, качнулась, потом под напором бокового ветра стала медленно укладываться на правый борт, кренясь все сильнее и сильнее. Послышался оглушительный треск, в воду начали слетать никак не закрепленные, а просто надетые на палки вдоль борта щиты. Показалось мокрое черное днище, все покрытое, словно волосами, длинными тонкими водорослями. Однако при этом киль корабля выдернулся из гальки. На гладком борту судно с жалобным скрипом заскользило по косе к глубине, разворачиваясь кормой вперед, а палубой к людям. Остановилось, наскочив на какое-то возвышение, качнулось на волне, снова поползло.
— Па-арус! — услышали все истошный крик кормчего. — Парус спускайте!!!
Моряки, подтягиваясь за концы, поплыли к кораблю — а тот опять подпрыгнул на каком-то препятствии, затрещал. Кормовой сарайчик внезапно сдвинулся с места, пополз по палубе и, ударившись о борт, разлетелся на доски вперемешку с тряпьем и сундуками.
— Урсула!
Олег отпустил веревку, стремительными саженками доплыл до этого мусора, сцапал барахтающуюся девицу за волосы, рванул к себе, перевернул на спину и подхватил левой рукой под подбородок, высовывая ее лицо на воздух. Правой подгреб к какому-то сундуку, поймал его за рукоять на боку, подтянулся, оторвал от своего запястья пальцы девушки, положил их на ручку сундука. Невольница быстро подобралась к деревянному ящику и закачалась сбоку, тяжело дыша. Ведун, оплыв сундук, взялся за вторую ручку и принялся толкать его перед собой к другому берегу.
Ладья за это время окончательно сползла с мели и резко выпрямилась, встав на ровный киль. Ветер кинул судно к противоположному берегу, но Ксандр управился, проскочил между камнями и аккуратно положил парус на крону березы. Моряки и варяги судовой рати залезали на палубу, разбирали веревки оснастки, отпускали узлы — и вскоре поперечная балка, ломая ветви дерева, поползла вниз. Когда ведун и перепуганная девушка выбрались на ладью, все уже было окончено: парус увязан, балка возвращена в нормальное положение.
— Ну ты молодцом, Ксандр! — нервно похохатывая, потирал руки купец. — Управился, глянь! Управился. Сказывал же я, ты — лучший.
Олег натянул порты и рубаху, опоясался, думая, во что переодеть мокрую невольницу — все барахло, вся одежда его и Урсулы уже мчались по течению к далекому Каспийскому морю. Вдобавок крест опять начал согревать его запястье.
— Любовод, не пора ли нам уходить отсюда? — громко предложил он.
— Да, и правда, — забеспокоился купец. — Давно пора. Ксандр, отплывай.
— Весла на воду, — негромко скомандовал кормчий. — Два гребка назад всем.
Ладья, выбираясь между камнями на стремнину, попятилась от берега, повернулась носом вниз по течению. Между тем, жар от креста уже стал нестерпимым, и, проламываясь через низкорослый ельник, на свет вышел медный страж.
— Весла вперед! — закричал Ксандр. — Быстро! И-и, р-раз, и-и, р-раз! Жмите, мужики!
Страж с ходу врезался в воду, подняв перед собой пенистую волну, погрузился с головой — только по поверхности побежала в стороны тонкая рябь. Ладья же в это время плавно катилась по излучине, обходя отмель.
— Вот он!
Воин поднялся из воды на другом берегу, в несколько шагов пересек узкую косу и опять начал погружаться.
— Гребите! — Кормчий навалился на рулевое весло, отводя судно как можно дальше к противоположному берегу. — Успеем? Коли назад повернуть, точно поймает. Окажемся в излучине, как в ловушке.
С этой стороны отмели русло оказалось поглубже, никаких следов от идущего в глубине стража на поверхности не проглядывало.
— Да где же он?! — зло зарычал мечущийся на носу Любовод.
Слева впереди вдруг послышался тонкий свист — это вспорол поверхность воды кончик стального меча. Снизу послышался стук, показавшийся вначале совсем не страшным, — но он тут же перешел в треск, и в трюме одновременно взвыли от ужаса почти сотня людей.
— Пробоина, Ксандр!
— Чего кричишь? Это не я!
Новый стук, новый треск — кормчий, скрипнув зубами, толкнул руль от себя, выворачивая еще ближе к правому берегу, со стремнины к спасительному мелководью. Но тут клинок снова вырос из шипящего буруна и одним широким движением переломал четыре из шести весел левого борта. Гребцы от резкого удара полетели со скамеек, ладья начала заворачиваться поперек реки.
— Табань! — крикнул Ксандр и тут же сам растянулся на палубе. Поднялся, растерянно взирая на оставшийся в руках обломок руля. Поднял глаза на Олега: — Все…
Медленно вращаясь, тонущая, неуправляемая ладья каким-то чудом проскочила новый поворот реки, скользнув у самого среза и задев свисающие ветви ивы, пересекла русло и на изрядной скорости налетела на валуны правого берега. Жалобно стеная, начали лопаться доски, люди от рывка полетели с ног. Хорошо хоть, скорость течения была пешеходная, и резкая остановка никого сильно покалечить не могла. Внизу продолжали выть от страха погружающиеся в воду невольники, но команде было не до них.
