Я оглядела белевшее на стрелке Васильевского острова здание биржи, торчащие по бокам от него, как красные свечи, Ростральные колонны, раскинувшиеся арками со всех сторон мосты и линию стен Петропавловской крепости. Потом опустила глаза на Неву, которая медленно катила мимо нас синие, блестящие на солнце волны.
– Шикарный, – не могла я не согласиться.
– Ты и сама сказала, что ночью здесь много народу, – продолжал Паша. – Но его это не останавливает! Он не прячет тела, он кладёт их в воду, только чтобы смыть следы. Не для того, чтобы их унесло течением.
Мне пришла в голову догадка:
– Он же внешник, он может накладывать щит невидимости, как Дима! Так он не опасается свидетелей.
– Да, это возможно. С таким же успехом он мог использовать свою силу, чтобы перенести тело на середину Невы, и его прибило бы к берегу за городом, а там ищи-свищи – концов не найдешь. Но нет! Он хочет выставить содеянное напоказ. Ему наверняка нравится внимание, то, что о нём пишут и рассказывают в новостях. Он любит манипулировать. Он хочет, чтобы его боялись.
У меня мурашки прошли по спине от Пашиных слов.
– То есть у нас убийца-психопат, который невидим и не оставляет магических следов, зато обожает, когда про него рассказывают по телику, – резюмировала я. – Прекрасно!
Он ничего не ответил на мой сарказм. Мы поднялись наверх и снова зашагали вдоль реки.
На этот раз мы шли минут пятнадцать. Миновали Дворцовую пристань с прогулочными катерами, место посадки на метеоры в Петергоф, Дворцовый мост. А слева на нас взирали здания Эрмитажа, Зимнего дворца, особняки девятнадцатого века и, наконец, жёлтая арка одного из павильонов Адмиралтейства.
Показался нужный спуск к воде. Между его полукруглыми лестницами, уходящими вниз, был кусочек асфальта, где устроилась спонтанная парковка. Там стояли в ряд пять машин, а шестая перегородила выезд. Через её окно было видно, как водитель болтает с кем-то по телефону. Возле левой лестницы сидел усталый зазывала, какие приглашают на водные экскурсии, с картонкой с ценами на груди. На спуске позади него покачивался на воде речной трамвайчик с незамысловатым названием «Софья» по борту. Правый спуск был свободен, и мы направились прямо туда.
– Тело первой жертвы, Ирины Пархомовой, нашли здесь, – сказал Паша.
Я прекрасно об этом знала, ведь тоже читала отчёты, и всё равно стало не по себе. Жутко представить, что на этом месте кого-то лишили жизни, при том, что буквально в паре метров толпятся на посадку туристы.
Паша смотрел на воду и на далекий Дворцовый мост, словно что-то прикидывая, а я оглядывала безлюдное место.
– Давай я снова попробую использовать дар? – неуверенно сказала я.
Он обернулся ко мне.
– А это возможно? Ведь прошёл уже год.
Я коснулась рукой гранитной стенки и ответила:
– Кажется, здесь не так многолюдно. Попробую.
Закрыв глаза, я стала колдовать. Это напоминало чистку луковицы: я пробиралась через наслоения новых событий к старым. Я точно знала время, точно знала человека. Но здесь происходило слишком много. Чем глубже, тем меньше я могла разглядеть. Я слышала лишь смутное эхо, которое подавляли более новые слои.
Ощутив, что силы снова покидают меня, я открыла глаза.
– Нет, не получается. Мне сложно заглядывать так далеко в прошлое.
Паша кивнул и взял меня за руку. Но когда мы поднялись по лестнице, мой взгляд упёрся в золотистый купол Исаакиевского собора и опустился к высокой фигуре на коне, возвышающейся через дорогу от нас.
– Постой, первая жертва была найдена напротив Медного всадника?
– Ну да.
– Того, который по ночам бродит по городу? Не похоже на совпадение!
– Максимально не похоже, – нахмурившись, согласился Паша.
В голову пришла неожиданная и нелепая мысль. Я даже сбилась с шага.
– Ты думаешь о том же, о чём и я?
– Сомневаюсь. – Он взглянул на меня.
– А что, если убивает сам Медный всадник?
Вслух это прозвучало ещё более абсурдно, чем у меня в голове. Но Паша не засмеялся.
– Ты же понимаешь, что статуя не может действовать сама по себе? – медленно проговорил он. – Даже если предположить… Ею кто-то управляет. Какой-то человек, которого нам и нужно найти.
Но ноги уже сами собой несли меня к памятнику.
– И если рассуждать логически, трёхметровый мужик на коне не может убивать незаметно, – продолжал Паша, не отставая от меня. – Он создаёт страшный шум, его фотографируют, он максимально привлекает внимание.
Звучало правдоподобно.
– Всё равно нужно пойти и осмотреть памятник! – не сдавалась я.
– Как ты собираешься это сделать? Полезешь на камень на глазах у молодожёнов?
Возле Всадника действительно фотографировалась нарядная пара. Тут было классическое место для свадебных фото. Но меня это не остановило.
– Напомни мне, в какое время произошли убийства? – Я уже решительно переходила дорогу.
– В три-четыре часа утра.
Всем было известно, что Пётр предпочитает начинать променад в три часа ночи.
Теперь даже Паша задумался.
