Лили робко улыбнулась. Он обнял ее, закрыл глаза и начал обещать все на свете — розы и рассветы, белые нарциссы и лунный свет — все, что приходило в голову. Эрик не особо углублялся в размышления; ему было все равно. Она выйдет за него замуж, потому что он ни за что на свете не возьмет на себя ответственность за смерть еще одного невинного существа.
Дэш и Элеонора стоят посреди комнаты; у обоих на лице воинственное выражение.
ЭЛЕОНОРА: Я тебя не уважаю. Тебе это известно?
ДЭШ: Кажется, я слышал, как ты упоминала об этом.
ЭЛЕОНОРА: Я восхищаюсь образованными и утонченными мужчинами. Настоящими джентльменами.
ДЭШ: Не забудь упомянуть о галстуке.
ЭЛЕОНОРА: Что ты имеешь в виду?
ДЭШ: Когда мы разговаривали об этом в прошлый раз, ты сказала, что не можешь уважать мужчину, который помрет не в костюме с галстуком.
ЭЛЕОНОРА: Вряд ли я так говорила. Я просто сказала, что никогда не смогу уважать мужчину, у которого нет галстука или тем более он не носит его.
ДЭШ: Так у меня же есть галстук!
ЭЛЕОНОРА: Да-да, и на нем нарисована девушка, рекламирующая хула-хуп!
ДЭШ: Это только когда смотришь прямо на галстук. Если смотреть сбоку, то она больше похожа на фламинго.
ЭЛЕОНОРА: Я собираю чемодан.
ДЭШ: Так ты говоришь, что наши отношения обречены?
ЭЛЕОНОРА: Окончательно и бесповоротно.
ДЭШ: И нет никакой надежды?
ЭЛЕОНОРА: Ни малейшей.
ДЭШ: Потому что мы слишком разные?
ЭЛЕОНОРА: Полная противоположность.
ДЭШ (подходя к ней на шаг): А как насчет того, что я готов поцеловать тебя?
ЭЛЕОНОРА: Потому что ты грубый ковбой, не подчиняющийся никаким правилам!
ДЭШ: Неужели? А как насчет того, что и ты поцелуешь меня прямо сейчас?
ЭЛЕОНОРА: Потому что… потому что я без ума от тебя!
Они обнимаются, и их губы сливаются в долгом, страстном поцелуе. Дверь с грохотом распахивается, и врывается Дженни.
ДЖЕННИ: Так я и знала! Опять за старое! А ну прекратите! Прекратите немедленно!
ДЭШ (все еще обнимая Элеонору): Я думал, ты точишь свои коготки о Бобби.
ДЖЕННИ: Его зовут Роберт, а вам должно быть стыдно!
ДЭШ: Не пойму почему.
ДЖЕННИ: Да она тебя просто использует. С тех пор как Блейк пошел в ВВС, она липнет к тебе, как репей. Она боится состариться и умереть в одиночестве. Она боится…
ДЭШ (отстраняясь от Элеоноры, чтобы прервать Дженни): Достаточно, Джейн Мэри!
ДЖЕННИ: Стоит тебе выйти от нее, как она над тобой смеется. Я сама слышала это, папа! Она высмеивает тебя, разговаривая со своими друзьями в Нью-Йорке.
ЭЛЕОНОРА (Дэш и Элеонора одновременно воскликнули): Дженни, это неправда!
ДЭШ: Возвращайся в дом.
Дженни с вызовом смотрит на них, а потом выбегает из дома.
Элеонора и Дэш смотрят на дверь.
ЭЛЕОНОРА (спокойно): А вот и главная причина, почему у наших отношений нет никакого будущего.
Сцена кончилась, и Хани ушла за камеры, дергая за резиновую ленту, которая стягивала ее «конский хвост», и массируя пальцами голову. Она не позволила им обстричь свои волосы, и в конце концов продюсеры сошлись на том, чтобы Дженни носила конский хвост. Однако они велели Эвелин стягивать ее волосы назад так туго, что нередко у нее начинала болеть голова. Но все равно ради этого стоило потерпеть. Прошло уже пять месяцев со времени той проклятой вечеринки у Лиз, и ее волосы отросли настолько, что касались плеч.
Распушив их кончиками пальцев, она смотрела на Дэша и Лиз, которые все еще не уходили со съемочной площадки, спокойно разговаривая. Хани почувствовала укол ревности. Они были ровесниками и в далеком прошлом — любовниками. А что, если эти люди — самые близкие для нее — снова возобновят свои прежние отношения?
Один из ассистентов прервал их разговор с глазу на глаз, сказав, что Дэша приглашают к телефону. Лиз направилась к вей, и Хани заметила, что помада в углу ее рта слегка смазалась. Она отвернулась.
— Ты видела каталог магазинчика, который я положила на стол в твоей гримерной? — спросила Лиз, беря бутылку минеральной воды. — У них множество изумительных поясов.
Лиз была ее первой подругой, и Хани решительно подавила приступ ревности.
— Не искушай меня. С тобой у меня появилась мания делать бесконечные покупки в магазинах.
— Пустяки! Ты просто наверстываешь упущенное.
Лиз сделала глоток, держа бутылку за горлышко так грациозно, как будто она пила из бокала баккара.
— Одежда начинает становиться моей слабостью, — вздохнула Хани. — Уже несколько месяцев я читаю все модные журналы, которые попадают мне в руки. Прошлой ночью я заснула, мечтая купить новый коралловый шелк. — Она печально улыбнулась. — Я читала журнал «Мисс» и знаю, что женственность — это ловушка, но ничего не могу с собой поделать.
— Ты просто пытаешься обрести какое-то равновесие.
— Равновесие! Это самое никчемное занятие, каким я когда-либо занималась! В первый раз в моей жизни я не могу себя уважать.
