Они тут же бросили на землю рюкзаки и побежали на поле. Уже настал вечер, и вокруг стояла мертвая тишина. Здесь не было ни единой души, кроме нас. Дерек Джетер и вся его команда находились сейчас на Западном побережье, и весь этот прекрасный стадион оказался в нашем полном распоряжении. Это был «Дом, который построил Рут»![12]
«Ты только не забудь запереть ворота, когда будешь уходить», — сказал мой друг, когда я обратился к нему со своей небольшой просьбой. Он был неглупым человеком и вовсе не хотел иметь в качестве недоброжелателя агента ФБР.
Я снял с плеча свой огромный рюкзак и вынул оттуда все припасенное ранее спортивное снаряжение — перчатки, бейсбольные биты, кепки, майки и примерно с дюжину мячей.
— Ну ладно, кто из вас хочет сделать первый удар?
— Я, я, я! — закричал старший.
— Я, я, я! — эхом повторил за ним младший.
Мы играли до тех пор, пока солнце не скрылось за высокими щитами электронного табло, а сами мы просто валились с ног от усталости.
— Папа, мы что, действительно останемся здесь на ночь? — недоверчиво спросил Макс, с трудом скрывая волнение.
— Ну конечно же! — мгновенно ответил Джон, продолжая наскоки на младшего брата. — Вот кретин, папа же сказал тебе!
— Да, действительно, — попытался успокоить я их. — Эту ночь мы проведем здесь, на стадионе. — Я подошел к лежавшему на земле рюкзаку и вынул оттуда свернутую палатку. — Так, ребята, где мы ее поставим?
При этом я одной рукой показал на центр поля, а другой — в противоположную сторону, где находились ворота.
— Знаешь что? — первым отозвался Макс. — Давай пойдем на компромисс и выберем третий вариант. Именно так играла моя любимая команда «Янки», когда я был еще маленьким.
— Да, я тоже, — неожиданно поддержал его Джон. — Дорожка «А»!
Мы стали быстро устанавливать палатку. Честно говоря, палатку устанавливал я один, а Джон и Макс бегали вокруг, поднимая огромное количество пыли. Они все еще находились под впечатлением от недавней игры, а для меня было несказанным удовольствием наблюдать за ними. Может быть, именно это помогло мне наконец-то выстроить систему приоритетов в соответствии с новыми обстоятельствами.
Они обнимались и целовались в фойе огромного дома Джеффри, как парочка возбужденных от избытка чувств подростков. Нора только что приехала к нему и не могла удержаться от привычного ритуала.
— Как это здорово! — сказал Джеффри, прижимая женщину к себе и нежно поглаживая ее волосы. — Я даже мечтать не мог, что ты приедешь ко мне на все выходные! Какая прелесть!
— Не надо иронизировать, — одернула его Нора. — Я прекрасно понимаю, что своим приездом отрываю тебя от последнего романа. Я же знаю, что тебе осталось совсем немного, чтобы закончить его.
— На самом деле до завершения еще далеко.
Нора с удивлением смотрела на него, пока он не расплылся в улыбке.
— Значит, ты закончил его?
— Да, вчера, после всенощных бдений. Я должен был хоть как-то реализовать ту энергию, которая накопилась от долгой разлуки с тобой.
— Вот видишь? — игриво сказала она и ткнула его кулаком в грудь. — Я должна как можно чаще оставлять тебя в подвешенном состоянии.
— Забавно, что ты говоришь об этом.
— Что ты имеешь в виду?
— Твои слова о подвешенном состоянии. Понимаешь, я изменил концовку романа, теперь именно так умирает мой главный герой.
— Правда? Дай мне почитать.
— Непременно, но прежде я хочу кое-что показать тебе. Пойдем со мной.
— Да, господин, — шутливо ответила Нора. — Хоть на край света.
Он взял ее за руку и повел вверх по лестнице. Они миновали библиотеку и подошли к спальне.
— Если ты хочешь показать мне нечто такое, о чем я сейчас думаю, — пошутила Нора, — то я это уже видела.
Джеффри весело рассмеялся:
— У тебя только одно на уме!
Перед дверью спальни он остановился и повернулся к ней.
— А сейчас закрой глаза, — загадочно прошептал Джеффри.
Нора выполнила его просьбу и послушно вошла вслед за ним в спальню.
— Ну а теперь можешь открыть глаза, — торжественно объявил он.
Нора так и сделала и обомлела от неожиданности.
— Боже мой!
На каминной доске стоял огромный портрет, на котором была изображена она, Нора. Портрет, написанный маслом, производил грандиозное впечатление.
— Ну как?
— Прекрасно! — восхищенно отозвалась она, не успев подумать, что ее слова могут быть расценены как нескромность. Ведь это был ее портрет. — То есть я хочу сказать…
— Нет, это действительно прекрасно. — Не дав ей закончить фразу, он обнял Нору сзади за талию, привлек к себе и положил голову на ее голову. — Иначе и быть не могло.
Какое-то время Нора молча смотрела на портрет, а потом неожиданно прослезилась от избытка чувств. Джеффри действительно любил ее, и этот портрет всецело выражал всю глубину его чувств к ней.
— Это самый настоящий холст, а не брезент какой-нибудь. — Он повернулся назад и бросил быстрый взгляд на огромную кровать. — Ну а теперь, поскольку мы все равно пришли сюда…
Нора повернулась и посмотрела ему в глаза.
— Ты действительно хорошо знаешь, как затащить женщину в постель.
Джеффри даже покраснел от удовольствия.
— Еще бы мне не знать.
— Мне это нравится.
— А мне нравишься ты.
