Когда они вышли из кружевной лавки, под платаном их уже ждал фиакр, который они называли своим фиакром. Какая удача! Разве нет? Фанни сжала руку мужа. С тех пор, как они выехали за границу, судьба не скупилась на подарки. Он ведь тоже так считает? Но Джордж встал на краешек тротуара, поднял трость и громко крикнул: «Эй»! Фанни иногда становилось немного неловко оттого, как Джордж останавливал кабриолеты, но кучера, вроде, не обижались, а значит так и надо. Толстые, добродушные, улыбчивые, они запихивали куда‑нибудь газетенки, которые читали, сдергивали с лошади попону и ждали указаний.
«Послушай, — сказал Джордж, помогая Фанни забраться в фиакр, — а что если мы поедем туда, где растут лобстеры. Хочешь»? «Ужасно хочу»! — с жаром ответила Фанни, откидываясь назад и думая, почему Джордж всегда говорит так, что становится приятно. «Хорошо, bien». Он был рядом с ней. «Пошел», — весело крикнул он и они тронулись.
И поехали, легкой трусцой, под зелеными и золотыми тенями платанов, по маленьким улочкам, пахнущими лимонами и свежим кофе, мимо фонтана на площади, где женщины с поднятыми кувшинами воды замолкали, чтобы поглазеть им вслед, за угол, мимо кафе с розовыми и белыми тентами, зелеными столами и голубыми сифонами и — к морю. Там ветер — легкий, теплый, струился с бесконечного моря. Это тронуло Джорджа, Фанни тоже задержала взгляд, когда они смотрели на сверкающую воду. И Джордж сказал: «Восхитительно, не правда ли»? И Фанни задумчиво произнесла, как уже говорила раз по двадцать в день с тех пор, как они выехали за границу: «Ну разве не замечательно, что мы здесь совсем одни, вдали от всех, и никто не велит там идти домой и вообще ничего не указывает, и мы делаем, что хотим»?
Джордж уже давно перестал отвечать: «Да, замечательно»! Теперь он просто целовал ее в ответ. А сейчас он взял ее за руку, засунул себе в карман, сжал ее пальцы и сказал: «Когда я был маленький, я всегда держал в кармане белого мышонка».
«Правда»? — переспросила Фанни. Она страстно желала знать обо всем, что когда‑либо делал Джордж. «Так ты любил белых мышей»?
«Весьма», — ответил Джордж без особой уверенности. Он вглядывался в то, что барахталось около ступенек, спускающихся в море. Внезапно он чуть не подпрыгнул. «Фанни! — вскрикнул он. — Парень купается. Вон там. Видишь? Я и не знал, что сезон начался. А я не купался все эти дни». Джордж всмотрелся в покрасневшее лицо, покрасневшую руку, как будто не мог оторваться. «В любом случае, — пробормотал он, — завтра и я пойду и меня не остановят даже бешеные кони».
У Фанни упало сердце. Она столько слышала об ужасных опасностях Средиземного моря. Это была смертельная ловушка. Прекрасное коварное Средиземное море.
Оно лежало перед ними, рябило, его белые шелковые кисти дотрагивались до камней и отходили назад… Но она решила, еще задолго до замужества, что никогда не будет препятствовать радостям мужа, поэтому единственное, что она сказала, легко: «Полагаю, нужно плыть по течению, не так ли»?
«О, я не знаю, — ответил Джордж. — Люди болтают всякую чепуху об опасностях».
Но сейчас они проезжали мимо высокой стены со стороны суши, покрытой цветущим гелиотропом и Фанни подняла свой маленький носик. «О, Джордж, — выдохнула она. — Какой запах! Самый божественный…»
«Смотри, вилла наверху, — сказал Джордж. — Виднеется сквозь пальмы».
«Не слишком ли большая»? — ответила Фанни, которая могла смотреть на любую виллу только как на возможное место обитания для себя и Джорджа.
«Ну, нужны будут слуги, если там задержаться, — ответил Джордж. — А вообще — ужасная. Меня от нее коробит. Интересно, кому она принадлежит». И он ткнул кучера в спину.
Ленивый улыбающийся кучер, который не имел ни малейшего понятия, ответил так, как всегда отвечал в подобных случаях: что это — собственность богатой испанской семьи.
«На этом побережье — тучи испанцев», — прокомментировал Джордж, откидываясь назад, и оба снова замолчали, пока дорога не повернула и они увидели большой, белый, как кость, отель — ресторан. Перед ним шла небольшая пристроенная к морю терраса, засаженная зонтичными пальмами, уставленная столиками, и, как только они подъехали, с террасы, из отеля к ним побежали официанты — принять, поприветствовать Фанни и Джорджа, блокировать их от возможного побега.
«На воздухе»?
О, ну, конечно, они сядут на воздухе. Прилизанный менеджер, удивительно похожий на рыбу во фраке, плавно проскользнул вперед.
«Сиюда, позалуйста. Сиюда, позалуйста. У меня есть тюдесный маленький столик, — страстно приговаривал он. — Как лас для вас, сэл, вон там, в уголку. Сиюда».
И Джордж, казавшийся ужасно скучным, и Фанни, пытающаяся выглядеть так, будто она всю свою жизнь только и знала, что вращаться в среде незнакомцев, последовали за ним.
