Со своей розовой лысиной, тонким крючковатым носом, добрыми, но внимательными голубыми глазами за бифокальными очками в тонкой стальной оправе, слегка сутулый Уиттлз напоминал дружелюбного канюка.
– Я слышал, вы отошли от дел, – сказал Остин.
– Моя голова все еще была набита разными фактами, как старый котел с рагу, но спина стала побаливать, и я с трудом мог повернуть голову, чтобы показать во время экскурсии достопримечательности. Приходилось поворачиваться всем поясом, как деревянному солдату. И зрение стало подводить. Полуслепого проводника никто не хочет нанимать, я и подумал, что пора сворачивать бизнес.
Уиттлз провел их через комнаты, полные образчиков микронезийского народного искусства. На всех стенах и во всех углах висели и стояли маски, тотемы и резные гротескные фигуры. Хозяин усадил гостей на забранном сеткой крыльце и убежал, чтобы принести холодную воду.
В своих путешествиях по миру Остин видел немало клонов Уиттлза, странствующих англичан, ставших экскурсоводами при знаменитых соборах, древних дворцах и забытых храмах, усвоивших все факты, большие и мелкие, и со временем превратившихся в местных знаменитостей.
Остин познакомился с Уиттлзом во время посещения Нан-Мадола, и его поразили глубина и широта исторических и культурных познаний проводника. За много лет до того Уиттлз служил штурманом на борту торгового судна, зашедшего на Понпеи, и был зачарован красотой и историей острова. Отказавшись от торгового судоходства, уйдя в отставку и собрав свои сбережения, он вернулся на остров и вел монашеский образ жизни, центром которой стали развалины. Нан-Мадол стал не только его работой, но и жизнью.
Вернулся с водой Уиттлз, сел в кресло и спросил Ли, что она знает о Нан-Мадоле.
– Должна признаться, немного, – ответила она. – Только, что его называли тихоокеанской Венецией.
– Нан-Мадол не сравнится со знаменитым городом на Адриатике, но, тем не менее, производит впечатление. Он состоит из девяноста двух искусственных островков, восходящих к 1100 году нашей эры. Строители подвозили на приливные равнины и рифы шестиугольные базальтовые столбы, причем некоторые столбы достигали в длину двадцати футов. Их устанавливали горизонтально, создавая искусственные плоские островки. Сеть мелких каналов соединила их. Поскольку город этот далекий, загадочный и находится там, где больше нет ничего подобного, появились теории о том, что Нан-Мадол – часть исчезнувшего материка Му, или Лемурии.
– А вы что думаете, мистер Уиттлз? – спросила Ли.
– Я думаю, что реальность более прозаична, но все равно удивительна. Город был храмовым и административным центром, здесь находились погребальные склепы, дома жрецов и знати, а также бассейн, в котором, по слухам, обитал священный угорь… Чем я могу вам помочь, доктор Ли?
– Знаете ли вы руины с резьбой, схожей с резьбой на другом острове?
– Только в одном месте. – В храме, известном как «Культ исцеляющих жрецов». Я слышал, что такой храм где-то есть, но сам его не видел.
– Что это был за культ?
– Он возник на одном из островов близ Понпеи. Жрецы путешествовали по островам, лечили больных и прославились чудотворными исцелениями.
Остин и Ли переглянулись.
– Я врач, – сказала Ли, – и меня очень интересуют эти исцеления.
– Я хотел бы рассказать больше, – продолжил Уиттлз, – но эта цивилизация выродилась в результате междоусобных войн. И хотя есть вероятность, что верования и церемонии культа сохранились в какой-то примитивной форме, большая часть того, что известно нам сегодня, дошла в устных пересказах. Не существует никаких записей.
– Может, резьбу следует рассматривать как записи? – спросил Остин.
– Конечно, – согласился Уиттлз. – Но, судя по тому, что я видел, эти записи скорее символические и аллегорические, чем исторические.
– А что представляет собой резьба в Нан-Мадоле? – спросила Ли.
– Я лучше покажу, – ответил Уиттлз.
Он пошел в кабинет, порылся в шкафах и вернулся с коричневым конвертом. Открыл конверт и достал несколько фотографий пять на семь. Разложил их на столе, как колоду карт, выбрал одну и протянул Ли.
– Вот фасад храма, вид с канала, – объяснил он. – Под полом храма пустое пространство; возможно, здесь был бассейн. На снимке видна внутренняя резьба.
Ли несколько мгновений разглядывала снимок, потом передала его Остину, который изучил колоколообразные фигуры и поднял голову.
– Медузы?
– Очень похоже, – подтвердил Уиттлз. – Не знаю, почему они украшали стены своего храма изображениями этих существ. Но повторю, если существовал бассейн со священным угрем, почему бы не существовать священным медузам?
– Действительно, почему бы нет? – повторила Ли, ее темные глаза взволнованно блестели.
– Я хотел бы увидеть это место, – сказал Остин. – Можете указать нам, где оно?
– Могу показать его вам, но надеюсь, вы прихватили купальные костюмы. Много лет назад платформа, на которой стоял храм, пострадала во время землетрясения и погрузилась в канал. Не слишком глубоко. Футов на двенадцать или около того.
Остин посмотрел на Ли.
– Что прикажете, мэм? Направимся на судно или посмотрим на Нан-Мадол?
