Прежде всего меня поразили стройные ряды факелов на стенах пещеры. Впервые мы увидели, что Дикие Люди используют огонь. К тому же мы слишком давно отвыкли от настоящего пламени.
Пещера уходила далеко в скальный утес, опровергая наши первые впечатления о размерах внутренних полостей. Но самое примечательное то, что примерно на десятиметровой глубине стены пещеры становились ровными и гладкими и наверняка были обработаны современными орудиями — скорее всего лазерными пушками.
Метров через сто коридор кончился, и мы оказались в большой прямоугольной камере с высоким потолком. Метрах в пяти от входа пол внезапно обрывался; внизу протекала быстрая горная речка. За ней, в скале, зияла ниша, явно вырезанная при помощи лазера, — об этом свидетельствовали аккуратные скругленные края. В нише на больших деревянных креслах восседали две очень старые женщины и мужчина примерно такого же возраста. Это были самые дряхлые люди, которых я когда-либо видел, но они производили впечатление вполне здоровых и трезвомыслящих. Как они попали туда через глубокую пропасть, оставалось загадкой.
Старейшие тоже были совершенно лысыми, а кожа их имела светло-серый оттенок. Многочисленные мелкие морщинки придавали ей неуловимое сходство с поверхностью окружающих скал. В неровном свете факелов старцы производили жутковатое впечатление.
Я беспомощно огляделся, но наша провожатая куда-то исчезла. Мы оказались лицом к лицу со Старейшими Народа Гор.
— Как зовут тебя, мальчик? — У старухи был высокий надтреснутый голос.
— Тарин Бул, или просто Тари, — ответил я.
— Это не настоящее твое имя. Больше всего меня потряс будничный тон, которым это было произнесено.
— Нет, — согласился я, — но сейчас меня зовут именно так.
— Ты родился не здесь, — вступил в разговор старик; и вновь это прозвучало как утверждение, а не вопрос.
— Да. Я направлен сюда из Конфедерации.
— В качестве осужденного?
И опять в самую точку! Меня охватило растущее беспокойство.
— Так получилось, — осторожно ответил я. Раскрывать карты еще рановато.
— Эти женщины — твоя семья? — спросила молчавшая до сих пор старушка.
— Да.
Последовала недолгая пауза.
— Странники сообщили, что ты сбежал из Рошанда, — сказал старик. — Почему?
Предельно кратко я рассказал им об оппозиции, предательстве и нашем чудесном спасении. Я старался представить только голые факты; подробно описал наши скитания по диким лесам в поисках людей. Они слушали абсолютно бесстрастно, только глаза их ярко сияли, обнаруживая живой интеллект и неподдельный интерес. Закончив повествование, я приготовился к дальнейшим вопросам о нашем прошлом, однако Старейшие внезапно сменили тему разговора.
— Что поведали тебе Странники об этом месте? — спросила одна из женщин.
— Они сказали, что отведут нас на стоянку своего племени.
Вся троица дружно, как по команде, усмехнулась.
— Отлично, — прокомментировала другая старушка. — Ну и как тебе наш лагерь?
— Мне кажется, это не лагерь и не стоянка племени, — ответил я.
— В самом деле? Почему ты так решил?
— Вы не в силах прокормить всех обитателей. Кроме того, вы называете охотников Странниками.
— Хорошо, очень хорошо, — одобрительно отозвался старик. — Ты прав. Это не лагерь. Скорее это уединенное религиозное пристанище. Ты обеспокоен?
— Нет. Конечно, если нам не отведена роль жертвенных агнцев.
Кажется, мои слова им понравились; раздались приглушенные смешки.
— Чего ты ищешь здесь, в глуши? — спросила наконец одна из женщин. — Зачем тебе понадобились те, кого жители Города называют Дикими Людьми?
— Я ищу Знаний, — ответил я. — На планете процветает чудовищное рабство, но люди даже не осознают этого. Горожане постепенно теряют человеческий облик и, подобно тубрам, отчаянно ищут покоя и безопасности в своих напичканных техникой мегаполисах; они стремятся как можно меньше обременять себя мыслительной деятельностью и работой — она нужна им лишь для того, чтобы удовлетворять основные потребности.
— А разве это плохо?
— Мне кажется, плохо. Властитель Медузы — настоящий дьявол, живое воплощение зла. Он методично убивает в людях то единственное, что делает их людьми, — свободолюбие. Хуже того, он вовлек Медузу в тайную войну против Конфедерации, а это чревато полным уничтожением планеты.
— И вы надеетесь вчетвером остановить его?
— Мы обязаны сделать все возможное, — честно ответил я. — Это лучше, чем просто сидеть сложа руки. Старейшины вновь надолго задумались.
— Ты сравнил горожан с турбами, а кем же считаешь себя? — нарушила наконец молчание одна из женщин.
— Нам удалось бежать, — улыбнулся я. — А полсотни человек покорно отправились на заклание. Значит, нас всех можно считать харрарами.
Старейшины с серьезным видом утвердительно покачали головами.
