– Господи, ты бы видел, какие были у босса глаза, когда этот тупой осел… – потому что агенты являются понятливыми и смекалистыми людьми, которые часто разбираются в людях лучше, чем он сам, подумал Райан. Ну что ж, так и должно быть. У них двойное преимущество: они видят все и не несут ни за что ответственности. Счастливые сукины сыны, решил Джек, поднимаясь из-за стола навстречу очередному посетителю.
«Если сигареты и хороши для чего-то, – подумал Номури, – то как раз для этого». Его левая рука обнимала Минг, его тело прижалось к её телу, глаза смотрели на потолок в этот прекрасный момент, когда он расслабился, освободившись от напряжения, преследовавшего его весь день. Номури затягивался сигаретой в качестве заключительного аккорда, чувствуя рядом дыхание Минг, ощущая себя настоящим мужчиной. Небо за окном потемнело. Солнце зашло.
Номури встал, зашёл сначала в ванную и затем прошёл в кухню, откуда вернулся с двумя бокалами. Минг села в постели, взяла бокал и сделала пару глотков. Номури не удержался, протянул руку и коснулся груди девушки. Её кожа была такой же шелковистой и зовущей.
– Моя голова все ещё не работает, – сказала она после третьего глотка.
– Милая, существует время, когда она не нужна ни мужчине, ни женщине.
– Это верно. Твоя колбаска не нуждается в мозге, – ответила она и протянула руку вниз, чтобы поласкать его пенис.
– Осторожно, девушка! У него была длительная тяжёлая гонка! – предостерёг её офицер ЦРУ с внутренней улыбкой.
– О да, он потрудился. – Минг наклонилась, чтобы коснуться его мягкими губами. – И он выиграл её.
– Нет, но зато сумел догнать тебя. – Номури закурил снова. Затем с удивлением увидел, что Минг сунула руку в свою сумочку и вытащила пачку собственных сигарет.
Она изящно закурила и глубоко затянулась, выпустив наконец дым через ноздри.
– Девушка-дракон! – воскликнул со смехом Номури. – А дальше последует пламя? Я не знал, что ты куришь.
– В офисе у нас курят все.
– Даже министр?
Взрыв смеха.
– Особенно министр.
– Ему нужно сказать, что курение вредит здоровью и отрицательно отражается на мужской силе.
– Копчёная колбаска – это не твёрдая колбаска, – заявила Минг со смехом. – Может быть, в этом и заключается его проблема.
– Тебе не нравится твой министр?
– Он старый человек, который считает, что у него молодой пенис. Фанг использует своих секретарш в офисе в качестве собственного публичного дома. Ничего не могло быть хуже, – призналась Минг. – Прошло много времени с того момента, когда я была его любимой наложницей. Теперь он нацелился на Чаи, а она обручена, и Фанг знает это. Такое поведение старшего министра омерзительно.
– Для него не существует законов?
Она фыркнула, едва скрывая отвращение.
– Законы существуют не для них. Номури-сан, это министры правительства. Они сами являются законом, их не интересует, что думают окружающие о них или об их привычках, – и вообще мало кто знает об этом. Они коррумпированы до такой степени, что древним императорам стало бы стыдно. Они утверждают, что представляют собой стражей простого народа, крестьян и рабочих, которых якобы любят как своих детей. Так что, полагаю, иногда я являюсь одной из крестьянок, верно?
– А мне казалось, что ты любишь своего министра, – ответил Номури, побуждая её к дальнейшим откровениям. – О чем он говорит?
– Что ты имеешь в виду?
– Поздняя работа, из-за которой ты задержалась в офисе.
– О, это разговор между министрами. Фанг ведёт личный подробный политический дневник – в случае, если президент захочет уволить его, он может воспользоваться дневником для защиты. Вот почему он ведёт записи обо всём, что делает, а я его секретарша и транскрибирую все его записи. Иногда на это уходит очень много времени.
– Ты, конечно, пользуешься своим компьютером.
– Да, теперь я пользуюсь новым компьютером, ведущим записи идеальными иероглифами на мандаринском наречии, который ты дал нам со своей программой.
– И ты сохраняешь все это в своём компьютере?
– Да, на жёстком диске. Конечно, в зашифрованном виде, – заверила она Номури. – Мы научились этому у американцев, когда нам удалось вскрыть их материалы о вооружении. Это называется системой шифрования, требующей больших усилий для дешифровки, я не знаю, что это значит. Я, выбирая файл, который хочу открыть, печатаю ключ дешифровки, и файл открывается. Хочешь знать, каким ключом я пользуюсь? – Она хихикнула. – ЖЁЛТАЯ СУБМАРИНА. На английском языке, из-за клавиатуры – это было ещё до твоей новой программы, к тому же это из песни Битлов, которую я слышала по радио. «Мы все живём в жёлтой субмарине», что-то вроде этого. Тогда я все время слушала радио, когда впервые начала заниматься английским языком. Я потратила полчаса, разыскивая субмарины в словаре и затем в энциклопедии, стараясь понять, почему подводную лодку покрасили в жёлтый цвет. А-а! – Её руки взлетели в воздух.
Ключ дешифровки! Номури пытался скрыть своё волнение.
– Ну что ж, там должно быть очень много папок. Ты была секретаршей довольно долго, – небрежно заметил он.
