– Будет несложно улучшить маскировку на пограничных бункерах. Ими пренебрегали много лет, – скачал полковник Алиев своему главнокомандующему.
– Это позволит им сдерживать серьёзную атаку… шестьдесят минут, Андрей Петрович?
– Может быть, даже девяносто, товарищ генерал. Это ведь лучше, чем пять минут. – Он сделал паузу, чтобы отпить водки из своего стакана. Оба пили уже в течение получаса. – Что касается 265-й дивизии, следует начать серьёзную подготовку, не теряя времени. Правда, командир дивизии не произвёл на меня впечатления, но, думаю, нужно предоставить ему шанс проявить себя.
– Он служит здесь так долго, может быть, уже привык к китайской кухне? – заметил Бондаренко.
– Товарищ генерал, я служил здесь ещё лейтенантом, – сказал Алиев. – Я помню, что политруки говорили нам о том, как китайцы увеличили длину своих штыков на АК-47, чтобы проткнуть лишний слой жира, накопившийся у нас, после того как мы отказались от марксизма-ленинизма и стали есть чересчур много.
– Неужели? – удивился Бондаренко.
– Честное слово, Геннадий Иосифович.
– А что мы знаем о китайской армии?
– У них очень много солдат, и они проводят серьёзные учения в течение примерно четырех лет, причём готовятся гораздо более напряжённо, чем мы.
– Они могут это себе позволить, – мрачно пробормотал Бондаренко.
После прибытия к новому месту службы он узнал ещё одну неприятную вещь: фондов и запасов для военной подготовки почти не было.
Но не все было так уж плохо. У него имелись огромные запасы продовольствия и других припасов, которые накапливались в течение трех поколений. Например, в складах хранились буквально горы снарядов для 100-мм орудий большого количества давно устаревших танков Т-54/55. В подземных хранилищах было накоплено целое море дизельного топлива, причём этих хранилищ было так много, что их трудно сосчитать. Дальневосточный военный округ обладал одним крупным достоинством – это была инфраструктура, созданная Советским Союзом в течение поколений. И всё-таки она не могла заменить армию.
– Как относительно авиации?
– Большинство самолётов не поднимается с аэродромов, – уныло ответил Алиев. – Самолёты, способные летать, мы использовали в Чечне, и остались в основном те самолёты, которые непригодны для полётов. А новейшие истребители-бомбардировщики по-прежнему поступают в первую очередь на Западное направление.
– Вот как? Наше политическое руководство опасается, что на нас нападёт Польша?
– Западное направление включает также и Германию, – напомнил Алиев.
– Я спорил с Верховным командованием по этому вопросу в течение трех лет, – проворчал Бондаренко, думая о себе как о начальнике оперативного управления всей Российской армии. – Люди предпочитают прислушиваться к собственному голосу, а не к голосу здравого смысла. – Он посмотрел на Алиева. – А если нападут китайцы?
Начальник оперативного управления Дальневосточного театра пожал плечами.
– Тогда у нас будут проблемы.
Бондаренко вспомнил карты. Отсюда не так уж далеко до нового золотого месторождения… и трудолюбивые армейские инженерные войска прокладывают там дороги…
– Завтра, Андрей Петрович. Завтра мы начнём готовить программу подготовки и учений для всей армии, – сказал главнокомандующий Дальневосточным военным округом своему начальнику оперативного управления.
Диггзу понравилось не всё, что он увидел, но это следовало ожидать. Батальон подполковника Лизля из Второй бригады проводил учения на полигоне и маневрировал, по мнению генерала, неуклюже. Разумеется, ему следует сделать скидку на то, что это не Национальный тренировочный центр в Форт-Ирвин, а Вторая бригада несравнима с Одиннадцатым механизированным полком, чьи солдаты проводили учения практически ежедневно и в результате овладели солдатским мастерством так же хорошо, как хирург владеет скальпелем. Нет, после кончины Советского Союза Первая бронетанковая дивизия превратилась в гарнизонное подразделение, и все потраченное время, которое дивизия проводила в том, что осталось от Югославии, играя роль «миротворцев», отнюдь не улучшило её боевые возможности. Этот термин вызывал ненависть у Диггза.
