Она исчезла и тут же появилась в кабинете с пачкой газет в руках.
– Американские газеты с западного побережья ещё не прибыли.
Она не включила в этот список итальянские и другие европейские газеты, потому что не могла говорить или читать на этих языках и по какой-то причине Фанга интересовали только мнения иностранных дьяволов, говорящих на английском языке. Она передала ему переводы.
И снова он не поблагодарил её, даже мельком, что было необычно для него. Её министр был чем-то взволнован.
– Сколько сейчас времени в Вашингтоне? – спросил Фанг.
– Двадцать один час, товарищ министр.
– Значит, они смотрят телевидение и готовятся ко сну?
– Да, товарищ министр.
– Но их газетные статьи и передовицы уже приготовлены?
– Это расписание, по которому они работают, товарищ министр. Большинство их статей готовы к концу рабочего дня. Все дела – если исключить что-то совершенно невероятное и неожиданное – репортёры полностью завершают перед тем, как уйти домой на ужин.
Фанг поднял голову и посмотрел на сделанный анализ. Минг – умная девушка, сообщила ему информацию, о которой он никогда не задумывался раньше. Поняв это, он кивнул ей и отправил обратно к её столу.
Тем временем американская торговая делегация поднималась на борт своего самолёта. Их провожал консульский чиновник низшего ранга, который произносил пластмассовые слова из пластмассовых губ, выслушиваемые американцами через пластмассовые уши. Затем они оказались на борту самолёта ВВС США, который тут же включил двигатели и покатился к взлётной полосе.
– Итак, как мы оцениваем это приключение, Клифф? – спросил Марк Гант.
– Ты можешь написать слово «катастрофа»?
– Неужели так плохо?
Заместитель Государственного секретаря по политическим делам кивнул головой.
Ну что ж, это ведь не его вина, верно? Этот глупый итальянский священник становится на пути пули, а затем вдове другого священника понадобилось устраивать молебен за упокой своего убитого мужа на публике, заранее зная, что местное правительство будет возражать против этого. И, разумеется, команда CNN «случайно» оказывается в обоих местах, передавая в эфир оба события, чтобы ещё больше взболтать кипящий дома котёл… Каким образом может дипломат достигнуть мира, если люди ухудшают ситуацию, вместо того чтобы успокоить её?
– Да, Марк, именно так. Китай никогда не сможет заключить разумное торговое соглашение, если им на голову сыплется это дерьмо.
– Все, что от них требуется, это немного изменить свою политику, – заметил Гант.
– Ты говоришь подобно президенту.
– Клиффи, если ты хочешь присоединиться к клубу, ты должен соблюдать его правила. Разве это так трудно понять?
– Нельзя обращаться с великими державами, подобно зубному врачу, который никому не нравится, и при этом приглашать их вступить в клуб.
– А почему принцип должен так отличаться?
– Неужели ты действительно думаешь, что Соединённые Штаты соблюдают принципы в своей иностранной политике? – раздражённо спросил Ратледж. Раздражение его было так велико, что он не заметил, как переступил границу.
– Президент Соединённых Штатов соблюдает принципы, равно как и твой Государственный секретарь, – напомнил ему Гант.
– Ну и что? Если мы хотим заключить торговое соглашение с Китаем, нам нужно принимать во внимание и их точку зрения.
– Знаешь, Клифф, если бы ты служил в Государственном департаменте в 1938 году, может быть, Гитлеру удалось бы прикончить всех евреев безо всякого шума, – пошутил Гант.
Это возымело свой эффект. Ратледж повернулся и начал возражать:
– Одну минуту…
– Это ведь была его внутренняя политика, Клифф, разве не правда? Что из того, что они ходят в другую церковь, – послать их всех в газовые камеры, вот и решение проблемы. Кого это интересует?
– Послушай, Марк…
– Нет, это ты послушай, Клифф. Страна должна соблюдать определённые принципы, потому что если ты придерживаешься иного мнения, тогда кто ты, на самом деле? Мы являемся членами клуба – черт побери, фактически мы руководим этим клубом. Почему, Клифф? Потому что люди знают, что мы их защищаем. Мы не идеальны. Ты знаешь это. Я знаю это. Все знают это. Но они также знают, на что мы пойдём и на что не пойдём. Таким образом, наши друзья доверяют нам, и наши враги тоже знают это. И поэтому в мире существует здравый смысл, по крайней мере в наших частях мира. Вот почему нас уважают, Клифф.
– А наше оружие не имеет значения, и вся экономическая мощь, которой мы обладаем, как относительно этого? – насмешливо спросил дипломат.
