«Эшелон» был запрограммирован так, чтобы замыкаться на определённых кодовых словах, главным образом именах существительных, имеющих отношение к национальной безопасности страны. Но после окончания «холодной войны» АНБ и другие разведывательные агентства начали уделять основное внимание экономическим проблемам, и программа была изменена для того, чтобы выделять такие новые слова, как «нефть», «месторождение», «сырая», «шахта», «золото» и другие, на тридцати восьми языках. Когда одно из этих слов попадало в электронное ухо «Эшелона», продолжающийся разговор записывался, а если требовалось, то и переводился на английский язык, причём все это осуществлялось компьютером. Это не было совершенной системой, и переводить нюансы иностранной речи компьютеру не всегда удавалось – не говоря уже о привычке многих людей бормотать в телефонную трубку, – но в случае обнаруженной ошибки сделанный перевод обрабатывался лингвистом, одним из многих, работавших в АНБ.
Параллельные доклады о месторождениях нефти и золота появились в эфире с разрывом всего в пять часов и быстро поступили по командной цепи наверх, закончив движение с пометкой «молния» в Специальном национальном комитете по оценке разведывательной информации (СНОРИ). Обработанный доклад должен был лечь на стол президента сразу после его завтрака, и доставит его доктор Бенджамин Гудли, советник по национальной безопасности. До этого полученные данные будут изучены специалистами из директората науки и техники Центрального разведывательного управления, с неоценимой помощью экспертов Института нефти в Вашингтоне, многие из которых в течение длительного времени поддерживали самые тесные отношения с различными правительственными агентствами. Предварительная оценка – с особой осторожностью объявленная и представленная как таковая, то есть
– Черт побери, – воскликнул президент в 8.10 восточного стандартного времени. – Бен, насколько они велики?
– Вы не доверяете нашим техническим мудрецам? – спросил советник по национальной безопасности.
– Бен, когда я работал на другом берегу реки[8], я ни разу не сумел обнаружить ошибки в их оценке чего-то подобного, но клянусь дьяволом, что мне не раз приходилось обращать внимание экспертов на то, что они склонны недооценивать важность полученной информации. – Райан сделал паузу. – Но, боже мой, если это действительно заниженные оценки, последствия могут оказаться потрясающими.
– Господин президент, – Гудли не входил в состав внутреннего круга, – речь идёт о миллиардах, сколько конкретно, пока никому не известно, но можно предподожить, что приблизительная сумма будет равняться двумстам миллиардам долларов в течение ближайших пяти-семи лет как минимум. Такие деньги могут им пригодиться.
– А максимум?
Гудли откинулся на спинку кресла, подумал и сделал глубокий вдох.
– Мне нужно проверить. Триллион – это тысяча миллиардов. Максимальная оценка добычи нефти из этого месторождения примерно такова. Это всего лишь умозрительное заключение, но парни из Института нефти, оценками которых пользуется ЦРУ, ходят, поднимая руки к небу и восклицая: – Это невероятно!
– Хорошие новости для русских, – заметил Джек, перелистывая страницы печатного доклада СНОРИ.
– Совершенно верно, сэр.
– Наконец-то им повезло, – произнёс президент Соединённых Штатов. – О'кей, пошли копию этого Джорджу Уинстону. Мне нужна оценка того, что это будет значить для наших друзей в Москве.
– Я собирался позвонить кое-кому в Атлантик Ричфилд. Они принимали участие в разведке месторождения. Полагаю, что они разделят часть доходов. Их президента зовут Сэм Шерман. Вы знаете его?
Райан покачал головой.
– Я слышал это имя, но мы никогда не встречались. Думаешь, мне нужно изменить это?
– Если вы хотите получить надёжную информацию, знакомство с ним не повредит.
Райан кивнул.
– О'кей, я поручу Эллен найти его. – Эллен Самтер, персональная секретарша президента, сидела в комнате в пятнадцати футах от резной двери Овального кабинета. – Что ещё?
– Русские все ещё копаются в кустах, пытаясь разыскать людей, которые взорвали сутенёра в Москве. Мне нечего доложить по этому вопросу.
– Было бы неплохо знать, что происходит в мире, правда?
– Ситуация могла бы быть хуже, сэр, – сказал своему боссу доктор Гудли.
– Это верно. – Райан бросил копию утреннего брифинга на стол. – Что ещё?
Гудли покачал головой.
– Это все на сегодняшнее утро, господин президент.
Ответом была улыбка.
Не имеет значения, в каком городе или в какой стране ты находишься, сказал себе Райли.
Полиция повсюду работает одинаково. Беседуешь с потенциальными свидетелями, беседуешь с людьми, втянутыми в это дело, говоришь с жертвой.
