– Никто и не говорил, что эта работа будет развлечением, Джек. Черт побери, я не понимаю, почему ты жалуешься. Тебе не приходится обнимать людей, чтобы получить от них деньги на кампанию по переизбранию, верно? И не приходится целовать детей избирателей. Все, что от тебя требуется, – это заниматься своей работой, а после неё у тебя остаётся целый час – может быть, даже полтора – в день, и в течение этого времени ты можешь смотреть телевизор и играть с детьми. – Это самое любимое занятие Арни, подумал Райан, рассказывать ему (Райану), как легко заниматься этой гребаной работой.
– Но я всё-таки трачу половину дня, занимаясь бесполезным дерьмом вместо того, чтобы исполнять обязанности, за которые мне платят.
– Только половину, и он ещё жалуется, – заявил Арни, обращаясь к потолку. – Джек, тебе нужно справиться со своими чувствами и полюбить это, иначе сойдёшь с ума. К тому же, приятель, ты был государственным служащим пятнадцать лет, прежде чем стал президентом. Тебе уже давно следовало с любовью относиться к непродуктивной работе!
Райан едва не засмеялся, но сумел справиться с собой. Никто лучше Арни не умел смягчать свои поучения юмором. Иногда это чертовски раздражало.
– Отлично, но что на самом деле я им обещал?
– Ты обещал, что поддержишь их план строительства плотины и канала для проводки барж.
– Но это скорее всего напрасная трата денег!
– Нет, это не напрасная трата денег. Этот проект даст работу жителям двух штатов, а потому он интересует не одного, не двух, а трех сенаторов США, причём все трое постоянно поддерживают тебя на Холме, и ты, в свою очередь, тоже должен поддерживать их. Ты воздаёшь им должное за оказанную тебе помощь, содействуя их переизбранию. И ты помогаешь им быть переизбранными на новый срок тем, что обеспечиваешь работой примерно пятнадцать тысяч человек в двух штатах.
– А для этого наношу непоправимый вред хорошей реке за… – президент посмотрел в открытую папку на столе, – за три с четвертью миллиарда долларов. Господи боже мой, – закончил он с глубоким вздохом.
– С каких это пор ты встал в ряды тех, кто обнимает деревья? Форель, несмотря на такие привлекательные пятна на спине, не имеет права голоса. Даже если на реке и не возникнет перевозки на баржах, там всё-таки будет чертовски привлекательное место для отдыха, люди будут кататься на водных лыжах, ловить рыбу, появится несколько новых мотелей, может быть, пара полей для гольфа, рестораны…
– Я не люблю говорить и делать вещи, в которые не верю, – попытался возразить президент.
– Для политического деятеля это походит на дальтонизм или сломанную ногу, потому что является серьёзным недостатком, – заметил ван Дамм. – Это ведь тоже часть твоей работы. Однажды Никита Хрущёв сказал: политические деятели одинаковы во всем мире, мы строим мосты, хотя в этом месте нет рек.
– Значит, мы должны заниматься напрасной тратой денег? Арни, это не наши деньги! Это народные деньги! Они принадлежат народу, и мы не имеем права разбрасывать их направо и налево.
– Права? Кто сказал, что это должно быть правильным? – терпеливо спросил Арни. – Эти три сенатора, которые, – он посмотрел на часы, – направляются к нам прямо сейчас, месяц тому назад одобрили твой законопроект о выделении средств на нужды обороны страны, если ты ещё помнишь, и тебе могут снова понадобиться их голоса. Так вот, скажи мне, этот законопроект о выделении средств на нужды обороны был важным, не правда ли?
– Да, конечно, – ответил президент Райан, глядя на Арни насторожённым взглядом.
– И принятие этого законопроекта было необходимо для страны, верно? – продолжал ван Дамм.
Глубокий вздох. Райан чувствовал, куда все это ведёт.
– Да, Арни, необходимо.
– Таким образом, одобрение этого небольшого проекта помогло тебе осуществить что-то важное для страны, как ты считаешь?
– Наверно. – Райану не хотелось уступать в таких спорах, но спорить с Арни всё равно что спорить с иезуитом – ты почти всегда проигрываешь.
