— Мы ничему не угрожаем. Я просто говорю вам, что мои соотечественники не будут покупать товары у той страны, которая совершает варварские акты. Это не угроза, это просто констатация факта. — То, что это было ещё большим оскорблением, Гант понял не сразу.
— Если Америка причинит нам вред, мы причиним вред Америке.
Этого было достаточно. Гант наполовину приоткрыл дверь и сказал прямо в лицо дипломату/шпиону:
— Хью, ваши члены недостаточно длинны, чтобы вступать с Америкой в соревнование, кто сможет брызнуть дальше. — С этими словами он вошёл в зал. Через полчаса он уже выходил из зала. Фразы, которыми обменивались стороны, были оскорбительными и колкими, и ни одна сторона не видела необходимости продолжать дискуссию в этот день — хотя Гант подозревал, что, после того как в Вашингтоне узнают о такой дискуссии, следующего дня больше не будет.
Через двое суток его биологические часы были полностью рассинхронизированы, зато он вернулся к себе в офис на 15-й улице. Его удивляло, что когда-то он предвкушал это.
— Есть новости с Западного Тихоокеанского флота? — спросил Манкузо.
— Они только что выпустили в море три субмарины — «Сонг» и две «Кило», проданные им русскими, — сообщил ему начальник разведывательного управления. — Мы следим за ними. Рядом находятся «Ла Джолла» и «Хелен». С полудня «Теннесси» направляется обратно в Перл. — Бывший ракетоносец нёс патруль в течение пятидесяти дней, этого достаточно. — Наши надводные корабли все вышли в море. Двенадцать дней ни один из них не зайдёт в Тайбей.
— Значит, тайбейские девки получили отпуск на двенадцать дней? — с усмешкой спросил главнокомандующий Тихоокеанским направлением.
— И бармены тоже. Если ваши матросы походят на моих солдат, им понадобится отдых, — улыбнулся Лар.
— Как бы хотелось снова быть молодым и неженатым, — заметил Барт. — Ещё какие-нибудь новости?
— Обычные учения на их стороне, комбинированные манёвры воздушных и наземных сил, но все это на севере, у русской границы.
— Насколько хорошо они подготовлены?
Лар пожал плечами.
— Достаточно хорошо, чтобы заставить русских задуматься, сэр. В целом китайская Народно-освободительная армия подготовлена сейчас лучше, чем я когда-либо видел. Но это легко объяснимо — они проводят регулярные учения и манёвры последние три или четыре года.
— Какова их общая сила? — спросил Барт, глядя на карту, которая была гораздо полезнее для моряка, чем для солдата. Китай был бежевым пятном на левой границе.
— Это зависит от места. Например, если они двинутся на север, в Россию, их армии будут подобны стаям тараканов в каком-нибудь многоквартирном доме в нью-йоркском гетто. Понадобится множество коробок «Рейда», чтобы остановить их.
— А у русских на востоке слабая армия?
Лар кивнул.
— Да. Знаете, адмирал, если бы я был на месте Бондаренко, то не успевал бы стирать пот с лица. Я имею в виду, это теоретическая угроза, но именно из-за теоретических угроз я не спал бы по ночам.
— А как относительно сообщений о нефти и золоте в Восточной Сибири?
Лар покачал головой.
— Это делает угрозу не такой уж теоретической. Китай импортирует огромное количество нефти, им понадобится ещё больше, если они начнут развивать свою экономику так, как планируют. Что касается месторождения золота — черт побери, в течение трех тысяч лет все стремились получить его как можно больше. Это легко продаваемый и родовой товар.
— Родовой? — это было новое слово для Манкузо.
— Ваше обручальное кольцо, адмирал, вполне может быть частью короны фараона Рамзеса II, — объяснил Лар. — Или частью ожерелья Калигулы, или скипетра Наполеона. Вы берете какой-нибудь золотой предмет, расплющиваете его молотком, и золото снова превращается в сырьё, и к тому же ценное сырьё. Если российское месторождение такое огромное, как говорится в наших разведывательных сводках, русское золото будут продавать по всему миру. Все страны будут использовать его для самых разных целей, от ювелирных изделий до электроники.
— Насколько велико это месторождение?
Лар пожал плечами.
— Достаточно, чтобы купить вам новый Тихоокеанский флот, и ещё останется.
Манкузо свистнул. Действительно, это настоящие деньги.
В Вашингтоне был поздний вечер, но Адлер продолжал работать у себя в кабинете.
