— Как я уже говорил вам, сэр, полковник Бойл держит своих парней и девушек на постоянной диете из железных гвоздей и живых младенцев.
— Ну что ж, его следующий доклад о состоянии подчинённых частей может принести ему звезду бригадного генерала.
— Командир его «Апачей» тоже действовал хорошо.
— Это верно, — согласился начальник оперативного отдела дивизии. «Пегас» был его сигналом вызова, и этой ночью он сделал несколько серьёзных замечаний. — Что дальше?
— Сэр, через три дня нам предстоят крупные учения, где нашим противником будет «Биг Ред Уан» в Форт-Райли. Наши парни с нетерпением ожидают возможности сразиться с ними.
— Какова готовность дивизии? — спросил Диггз.
— Мы подобрались к девяноста пяти процентам, генерал. Осталось подтянуть совсем немного. Я имею в виду, сэр, чтобы продвинуться дальше, нам потребуется отправить дивизию в Форт-Ирвине или в Тренировочный центр пустыни Негев. Вы можете задать вопрос: достигли мы уровня 10-й бронетанковой или 11-й дивизий? Нет, мы не проводим столько времени в полевых учениях, как эти ребята. — И, подумал он, ни одна дивизия ни в одной армии мира не получает такого количества денег для столь напряжённых тренировок. — Но, принимая во внимание ограничения, с которыми нам приходится мириться, мы вряд ли сможем подготовиться ещё лучше. Полагаю, во время учений мы покажем, что наши парни практически равны им, но больше этого достичь нам не удастся, сэр.
— Думаю, что ты прав, Дьюк. Знаешь, иногда мне хочется, чтобы «холодная война» вернулась обратно — для целей боевой подготовки, по крайней мере. Немцы не дают нам возможности тренироваться так, как мы в то время. А это необходимо, чтобы сделать ещё один шаг вперёд.
— Если только кто-то не выдаст нам билеты чтобы перебросить одну из бригад по воздуху в Калифорнию, — согласился Мастертон.
— Это не случится, Дьюк, — сказал Диггз своему начальнику оперативного отдела. Очень жаль. 1-я бронетанковая была почти готова к тому, чтобы противостоять «Чёрной кавалерии». «За это зрелище можно не жалеть никаких денег», — подумал Диггз. — Как вы отнесётесь к кружке пива, полковник?
— Если генерал угощает, я с радостью помогу ему тратить его деньги, — с улыбкой ответил Дьюк Мастертон, и сержант, сидящий за рулём генеральского «Хаммера», повёз их к офицерскому клубу дивизионных казарм.
— Доброе утро, товарищ генерал, — сказал Гоголь, вытягиваясь по стойке смирно.
Бондаренко чувствовал себя неловко из-за того, что ему пришлось приехать к старому солдату так рано утром, но накануне его предупредили, что старый солдат не тратит понапрасну светлое время дня. Генерал увидел, что это действительно так.
— Вы убиваете волков, — заметил Геннадий Иосифович, глядя на сверкающие шкуры на бревенчатых стенах хижины.
— И медведей, но, после того как позолотишь медвежью шкуру, она становится слишком тяжёлой, — согласился старик, разливая чай для гостей.
— Это поразительно, — проронил полковник Алиев, касаясь одной из оставшихся золотых шкур. Большинство увезли.
— Забава для старого охотника, — сказал Гоголь, закуривая.
Генерал Бондаренко посмотрел на его винтовки, новую австрийскую и старую русскую снайперскую мосинскую винтовку.
— Сколько вы убили из этой? — спросил Бондаренко.
— Волков, медведей?
— Немцев, — объяснил генерал с холодком в голосе.
— Я перестал считать после первых тридцати, товарищ генерал. Это было ещё под Киевом. После этого было гораздо больше. Я вижу, что у нас одинаковые награды, — заметил Гоголь, указывая на Золотую Звезду Героя Советского Союза на груди генерала, которую Бондаренко получил за бои в Афганистане. У самого Гоголя было две таких звезды, одна за бои под Киевом, другую он получил в Германии.
— Вы выглядите, как настоящий солдат, Пётр Петрович, — сказал Бондаренко, поднося к губам стакан, который был, по русскому обычаю, в металлическом подстаканнике — наверно, серебряном.
— Я честно служил в своё время. Сначала в Сталинграде, потом в продолжительном походе до Берлина.
