Бронетранспортёр стоял на том же месте, где они оставили его, и экипаж накрыл его маскировочной сеткой.
Чёрный хлеб, завёрнутый в пластик, оказался вкусным, а тушёнка, разогретая на их собственной маленькой керосиновой печке, была совсем неплохой. По крайней мере, собаки ели бы её с удовольствием. К тому времени, когда они кончили ужинать, появился сержант Гречко. Он был командиром бронетранспортёра №3 и нёс…
— Неужели это то, о чём я думаю? — спросил Буйков. — Юрий Андреевич, а ведь ты настоящий товарищ!
Это была пол-литровая бутылка водки, самая дешёвая «ВОДКА», как её называли, запечатанная «бескозыркой» — после того, как её срывали, закрыть снова бутылку было уже нельзя.
— Кому пришла в голову эта мысль? — потребовал ответа капитан.
— Товарищ капитан, сейчас холодная ночь, а мы русские солдаты, и нам нужно что-то, чтобы согреться и расслабиться, — объяснил Гречко. — Это единственная бутылка во всем подразделении, и, по-моему, глоток нам не повредит, — высказал разумную мысль Гречко.
— Ну, ладно. — Александров протянул свою алюминиевую кружку и получил примерно шестьдесят граммов. Он подождал, когда весь экипаж получит свою порцию, и увидел, что бутылка опустела. Они дружно выпили, и действительно, это пришлось по вкусу русским солдатам, исполняющим в сибирском лесу свой долг ради матери-родины.
— Завтра нам нужно пополнить баки, — сказал Гречко.
— Автозаправщик будет ждать нас в сорока километрах к северу, у сгоревшей мельницы. Мы поедем туда по одному и будем надеяться, что наши китайские друзья не окажутся излишне амбициозны в своём продвижении.
— Это, должно быть, ваш капитан Александров, — сказал майор Таккер. — Тысяча четыреста метров от ближайшего китайского бронетранспортёра. Очень близко, — заметил американец.
— Он хороший парень и отличный офицер, — сказал Алиев. — Только что докладывал обстановку. Китайцы выполняют порученное им задание с поразительной точностью. А где сама армия?
— В двадцати пяти милях позади передового дозора — или в сорока километрах, по-вашему. Они тоже останавливаются на ночь, но даже разжигают костры, словно хотят показать нам, где находятся. — Таккер подвигал мышкой и нашёл лагерь китайской армии. Сейчас дисплей был зелёного цвета. Китайские бронированные машины светились ярким светом, особенно машинные отделения, все ещё раскалённые от дневной работы.
— Удивительно! — произнёс Алиев, не скрывая искреннего изумления.
— В конце 1970-х годов мы решили, что будем наблюдать за противником и ночью, когда больше никто не может. Потребовалось некоторое время, чтобы разработать соответствующую технологию, но теперь, клянусь господом богом, она работает превосходно. Все, что нам нужно сейчас, это несколько «умных поросят».
— Что?
— Вы увидите их, полковник. Обязательно увидите, — пообещал Таккер. Наилучшее изображение поступало от «Грейс Келли», снабжённой лазерным целеуказателем, летящей сейчас на высоте 62 тысячи футов и смотрящей вниз своими камерами ночного видения. Под управлением Таккера беспилотный самолёт-разведчик продолжал полет на юг, завершая облёт китайских частей, продвигающихся в Сибирь. Сейчас на реке Амур было шестнадцать мостов, но самым уязвимым местом был Харбин, дальше к югу, на китайской территории. Там находилось множество железнодорожных мостов между Харбином и Бейаном, конечной станцией железнодорожной линии жизни Народно-освободительной армии Китая. «Грейс Келли» видела огромное количество поездов, главным образом с дизельными локомотивами впереди, но было и немало старых паровозов, работающих на каменном угле. Их вывели из резерва для того, чтобы непрерывно доставлять на север оружие и снаряжение. Наибольший интерес вызывали недавно построенные поворотные круги, где цистерны разгружали что-то, скорее всего дизельное горючее, в какой-то трубопровод, над которым напряжённо работали китайские инженеры, продвигая его на север. Это они скопировали у Америки.
Американская и британская армии сделали то же самое в Нормандии, прокладывая трубопровод на восток к линии фронта в конце 1944 года, и это, знал Таккер, была цель, заслуживающая особого внимания. Дизельное горючее не было просто пищей полевой армии. Это был воздух, которым она дышала.
