Методология - интересное и в целом очень позитивное направление. Другое дело, что методология породила не только очень умные и правильные идеи, методы, приемы работы - но и параллельную субкультуру со всеми ее составляющими. В то время, как ведущие методологи (особенно - глубоко уважаемый мною Г. П. Щедровицкий) категорически настаивали на необходимости изучения традиции мышления, требовали, чтобы определенные канонические философские произведения заучивались чуть ли не наизусть, - субкультура культивировала пренебрежение ко всему, что не есть методология. Было очень соблазнительно отказаться от изучения философской традиции и от апелляции к ней, и на все смотреть "с методологического высока". Это порождало дилетантов.
Я никоим образом не отношу к ним А. Лоргуса, окончившего психологический факультет МГУ в 1982 году и Московскую духовную семинарию в 1992 году. Я просто обращаю внимание - и его, и других интеллектуалов со сходной точкой зрения, - что такой соблазн в принципе существует.
Но коль скоро А. Лоргус апеллирует к методологии, то я хочу обратить его внимание на то, что граф А. К. Толстой, не зная о существовании методологии, которая, по мнению А. Лоргуса, начала развиваться с конца 40-х годов ХХ века (а как же Джон Ди и его последователи?), построил стихотворный текст блистательно именно с методологической точки зрения. Да и с политической, кстати, тоже. То, что мы и в XIX веке не были за китайскою стеною... Согласитесь, граф угадал правильно. Кто-то хочет, чтобы мы оказались за нею в XXI столетии?
Так вот, насчет православной методологии... Граф А. К. Толстой никогда не рвал связи с каноническим православием. Что же до разных его масонских шалостей, то кто из искренне верующих христиан (православных, в том числе), принадлежащих к высшему классу, не баловался чем-то подобным в XIX веке? Не только в России, но и в Германии, и во Франции, и т. д. ?
Граф шутливо и одновременно всерьез спрашивает о том, кто, относя себя к Твари, может осуществлять дескрипцию интенций Творца по поводу им творимого? Как это в принципе возможно? Не построено ли в религии все и всегда на неисповедимости путей Господних?
Но если эти пути неисповедимы, то почему надо считать, что Ньютон или кто-то еще (тот же Дарвин) не раскрывали нечто в этих путях (конечно, не до конца и несовершенным образом), а клеветали на Божий Промысел? Каким должно быть научное открытие, чтобы его нельзя было интегрировать в Божий Промысел, который - по методологическим основаниям, применяемым в гиперпрограмме под названием "вера"! - всегда абсолютно эластичен?
Атеисты пели частушки: "Всю Вселенную прошли - нигде бога не нашли". Все понимали, что это чушь. Что прошли не всю Вселенную. Что понятие "нигде" для Бога вообще не существует. Что Вселенной все не исчерпывается. Наука никогда в этом смысле не посягала на Бога, если это была серьезная наука. Если отдельные "жрецы науки" это делали, то на свой страх и риск и в силу исторической ограниченности. Эйнштейн говорил о том, что со стороны Бога некрасиво бросать кости каждый раз, нечто определяя. Но он почему это говорил? Потому что считал, что Бог и не бросает эти кости. Ибо Он - единство истины, справедливости и красоты. Он не говорил, что Бог в принципе, если ему захочется, не может и кости побросать. Все он может. Ибо неисповедимы пути, и так далее.
Вульгарнейший атеизм, действуя с определенными целями, мог подбрасывать слабо образованным людям: "Вам говорили, что бог на облаке? А там самолеты летают, а бога нет". Может быть, Лоргус хочет подобную чушь выдать за позицию науки?
Борис Викторович Раушенбах - крупный ученый и вполне верующий человек. С его статьей "Четырехмерное пространство", опубликованной в сборнике "Пристрастие" (издательство "Аграф", 2000 год), каждый может ознакомиться самостоятельно.
Вначале Раушенбах вводит четырехмерность просто как существование, наряду с обычными тремя пространственными измерениями, четвертого. И оговаривает, что когда теория относительности только появилась, за это новое четвертое измерение принимали время.
Далее Раушенбах пишет о том, что есть "значительно более сложное четырехмерное пространство, где четвертой координатой является не время (что себе легко представить), а тоже пространственная координата (что представить себе немыслимо)". И указывает, что методы изображения этой немыслимой ситуации (если есть четвертое пространственное измерение, то любая мистика допустима) давно были выработаны в русской иконописной школе.
