Я видел, что мой замысел осуществлялся успешно, это подтвердилось как-то утром, когда в гниющем болоте мы выкапывали луковицы растения, похожего на эрроурут. Я нарочно не стал поднимать тревогу, когда крупный барибал-двухлетка подкрался к Скречу и ударом головы опрокинул его на спину. Хотя я всей душой ненавижу медвежьи драки, в этот раз я хотел посмотреть, что сделают медвежата в ответ. Расти и Дасти, которых почти не видно было среди тростника, мгновенно поднялись на дыбы, чтобы узнать, почему заорал Скреч. В мгновение ока они оказались рядом с братом и принялись раздавать апперкоты и другие «подарки» старшему медведю, вполне достойно защищая свою честь. Моя троица уже было погнала врага прочь, как вдруг уступила непреодолимой истинно медвежьей склонности обнюхиваться с чужаком. Вообще-то этот агрессор был не так уж плох, по правде говоря, Дасти даже слегка приплясывала перед ним. Двухлетка потянул носом в мою сторону и с ужасом увидел, как я поднял и погладил медвежат. Он сопровождал нас мили четыре, но не подпускал меня ближе чем на шесть футов. Придя домой, я не пустил его внутрь, хотя он и ползал на брюхе и жалобно повизгивал, но я не знал, как поведет себя этот двухлетний двухсотфунтовый медведь, привыкший к лесной жизни, в нашем упорядоченном жилье. Я сделал ошибку, бросив ему лосося, и он еще семь дней каждое утро ходил с нами на промысел.
Играя с этим добродушным молодым медведем, медвежата проявили тактическую сметку и необычайное чувство юмора. Когда этот старший медведь располагался у стенки дома подремать на солнышке, Расти подкрадывался к нему и бил его по носу, этому самому чувствительному месту у медведей. Медведь выпрямлялся, чтобы схватить обидчика, и тут Дасти и Скреч хватали его за поджилки, что вызывало судорогу — медведь бросался вперед и всякий раз валился мордой наземь, когда медвежата проделывали этот трюк. Хотя проказники все время использовали один и тот же прием, медведь никак не понимал, что Расти заманивает его в ловушку. Если вы сами не видели, как смеются медведи, — мне не описать, как они потешались над этим увальнем.
В начале октября Расти весил восемьдесят фунтов, Дасти семьдесят пять, а коротышка Скреч — около шестидесяти. Почти все, что они съедали, переходило не в жир, а в рост, но аппетит их стал пропадать, они уже не лопали все подряд, как в сентябре. Так природа готовила их к зимней спячке.
Убирая как-то крупные, отполированные ледником валуны с места своих раскопок, я спохватился, что медвежат не видно. Большой медведь не появлялся уже несколько дней. Сначала я подумал, что он, наверное, пришел к хижине и медвежата удрали поиграть с ним. По своей привычке я всякий раз, когда они не вертелись у меня под ногами, отправлялся разбираться, в чем дело. На этот раз они нашлись всего футах в пятидесяти от меня. Став полукругом, обнажив клыки и вздыбив шерсть на загривке, они молча наблюдали, как медленно, напружинившись приближается росомаха, животное, чей необыкновенный ум, удивительная сила, непредсказуемый нрав и настойчивость снискали ему необычайное почтение в наших северных лесах. Росомаха эта была ростом с большую таксу. Нацелившись глазами на глотку Скреча, она медленно приближалась, то вытягивая, то втягивая голову, совсем как челнок ткацкого станка. Она выбирала удобный момент для быстрого и смертельного броска. Похоже, будто медведи понимали, что росомаха умеет лазать по деревьям, и не пытались спастись от нее на ветках. Да и времени на это не было. Расти и Дасти встали вплотную к Скречу, построившись клином в ожидании врага. После схватки с собаками в грязи Топли-Лендинга это было их первое столкновение не на жизнь, а на смерть. Они избрали удачную формацию для обороны, но и росомаха старалась выискать удобную позицию для мгновенного броска, именно такая стратегия дает этим животным преимущество перед добычей. Казалось, сам инстинкт подсказывает медведям, как вести себя с этим убийцей. В последнюю минуту я не выдержал и вмешался, хотя это и было не педагогично; готовясь к прыжку, росомаха выгнула спину дугой, и я ударил ее лопатой, сбив с ног. По-видимому, росомаха или не заметила моего появления, или не обратила на меня внимания. Через полсекунды после моего вмешательства вступил в силу закон севера. Бросившись вперед, как распрямившаяся пружина, медвежата продемонстрировали тот чудовищный запас силы, скорости и отчаянной ярости, о существовании которых эти звери, кажется, сами не всегда подозревают. Разом вцепившись в мягкое брюхо росомахи, они разорвали ее в клочья.
