Мой переводческий опыт не всегда был таким бесплодным. Почти за восемь лет до того — как раз после признания Советского Союза Соединенными Штатами — в Москве проходил почти такой же банкет. Посол Буллит давал ужин для ведущих военачальников Красной армии. Отделка здания нашего посольства тогда еще не была вполне закончена, и посол снял банкетный зал в отеле «Националь». Справа от него сидел народный комиссар обороны Ворошилов, одетый в ладный белый летний китель, увешанный медалями и ленточками. Его круглое лицо херувима снизу подпирал жесткий воротник мундира. Слева от посла сидел генерал Буденный[112], отец Красной кавалерии, чьи огромные черные усы далеко разлетались в стороны над его верхней губой. Вокруг стола собрались все ведущие советские военачальники тридцатых годов: Егоров, Тухачевский, Хмельницкий[113] и дюжина других.
Это был банкет в настоящих московских традициях. Стол ломился от икры и фуа-гра, фазанов и уток. Стая юрких официантов носилась вокруг за спинами гостей, наполняя бокалы дюжиной сортов водки, шампанского и виски.
Мой пост располагался на маленьком стуле между послом и Ворошиловым. Время от времени, когда течение разговора менялось, я обходил кресло посла со стулом в руках, чтобы переводить для Буденного. Это был жаркий липкий вечер. Я утомился после трудного рабочего дня в офисе и, честно говоря, совсем не был рад получить задание на этот вечер.
Переводческая работа на банкете — это самое разочаровывающее и голодное занятие, которое я знаю. Время от времени еще удается опрокинуть стакан водки в промежутках между всплесками остроумия тех, кого ты переводишь. Но вот поесть не удается никогда. Официант ставит перед тобой тарелку, полную икры и тостов. Пока тот, кого ты переводишь, упражняется в мастерстве ведения беседы, ты тихонько мажешь тост икрой. «Скажите генералу, что сегодня жаркий вечер». Ты переводишь и ждешь другой паузы, чтобы выжать немного лимона на икру. Опять беседа. Тишина на мгновение, и ты посыпаешь на икру немного рубленого лука. Опять беседа. Еще пауза на мгновение, и ты подносишь тост ко рту. «Скажите генералу, что я люблю балет». Твоя рука останавливается прямо возле цели, и ты переводишь… Ага, пауза, и ты вновь берешься за тост. «А какой балет нравится послу больше всего?». Ты опускаешь руку с тостом и переводишь. Посол задумался на секунду, и ты хватаешься за икру, но. «Я думаю, "Лебединое озеро" лучше всего, что я видел, но "Жизель" тоже восхитительна». Перевод. Быстро за икру, но не слишком быстро. «А любит ли посол ходить в театр тоже?».
В конце концов ты бросаешь это дело, оставляешь тост нетронутым на тарелке, опрокидываешь стакан водки — для этого достаточно любой паузы — и останавливаешься на питьевой диете.
Разговор идет на низкой передаче. Мой мозг начинает задумываться: зачем я вообще оставил службу в армии и оказался вовлеченным во всю эту «романтику дипломатии»? Я мог бы остаться в Форте Мейер и спокойно эскортировать мертвых — и потому молчаливых — послов на Арлингтонское кладбище или даже играть в поло.
А почему бы не играть в поло здесь?
«Спросите у комиссара, где в России находятся лучшие летние курорты?»
Я начал переводить:
— Посол хотел бы узнать, почему в Советском Союзе вы не играете в поло? — Зачем я это сделал?
ВОРОШИЛОВ:
— Что такое поло? Мы никогда не слышали о нем.
Я повернулся к послу:
— Он говорит, что есть много хороших курортов по всему Советскому Союзу.
ПОСОЛ:
— Но какой из них он лично предпочитает?
Ч.У.Т. (Чарльз Уиллер Тейер, по-русски):
— Это игра, которую играют на лошадях, и она очень подходит для подготовки кавалеристов.
ВОРОШИЛОВ:
— Как в нее играют?
Ч.У.Т. (по-английски):
— Комиссар сказал, что ему нравятся все курорты Советского Союза.
ПОСОЛ (по-английски):
— Спроси его, был ли он когда-нибудь в Крыму или на Кавказе.
Ч.У.Т. (по-русски):
— В нее играют маленьким деревянным мячом две команды по четыре человека, и каждый игрок держит длинную деревянную клюшку.
ВОРОШИЛОВ:
— Звучит так, что это, должно быть, хорошее развлечение.
И, повернувшись к Буденному, добавляет:
— Что ты об этом думаешь?
БУДЕННЫЙ:
— Очень интересно, но кто нас научит?
Ч.У.Т. (по-английски):
— Комиссар и генерал Буденный оба бывают и в Крыму, и на Кавказе.
ПОСОЛ:
— А какой месяц больше всего подходит для отдыха?
Ч.У.Т. (по-русски):
— Посол играет в поло, и я играю — мы можем научить вас.
ВОРОШИЛОВ:
— Хорошо, если Буденный согласен, то это подходит и для меня.
Ч.У.Т. (по-английски):
— Комиссар говорит, что все месяцы в Советском Союзе хороши, но он хочет узнать, не сможете ли вы научить Красную армию играть в поло.
По крайней мере мы, наконец, собрались вместе в этом разговоре.
Смена направления был слишком стремительной, но посол лишь слегка запнулся:
— Поло? Я должен учить играть в поло? Почему? Я не играл сорок лет.
Ч.У.Т. (по-русски):
— Посол говорит, что он слишком стар для игры, но он думает, что сможет судить.
ВОРОШИЛОВ:
— Замечательно. Посол будет главным судьей и вы старшим инструктором по поло Красной армии. Когда начинаем?
Ч.У.Т. (по-английски):