Он положил трубку слегка раздраженным.
— У всех свои проблемы, — сказал он, извиняясь. — Но это действительно сложный случай. Институт переливания крови, Институт метеорологии и посольство Франции меняются зданиями — трехсторонний обмен. И все хотят взять с собой из здания, где они находятся, как можно больше. Да, до некоторой степени все мы ведем себя как французы! Но продолжайте свой рассказ. Я уверен, что вы не будете делать ничего подобного — кто угодно, только не американцы.
Он опять улыбнулся и вздохнул.
Я снова собрался продолжать, как дверь кабинета открылась, и старая уборщица вошла со стаканом чая на подносе:
— Сейчас, Сергей Дмитриевич, вы должны выпить чаю. Уже перевалило за двенадцать.
— Спасибо Анна Павловна, но я говорил, что не хочу никакого чая. У меня нет на это времени.
— Сейчас, сейчас! Время? Что это значит? У всех находится время для чая иначе потом придется находить время для визита к врачу, — добавила она угрожающим тоном, глядя на пожилого директора. Женщина поставила стакан с кипятком перед ним и, раскачиваясь из стороны в сторону словно утка, вышла из комнаты.
— Извините, — сказал директор. — Пожалуйста, продолжайте.
— Дело в том, что к нам для посольства прибывает много мебели в ближайшие несколько дней. Всего сорок вагонов. И нам надо все это перевезти.
— Сорок вагонов это действительно страшно много.
Но телефон не дал ему договорить.
— Черт! — воскликнул он, беря трубку с раздражением. — Да. Это Сергей Дмитриевич. Что? Метеорологический институт хочет забрать дверные петли? Нет, абсолютно невозможно! Петли — часть здания. Без них двери упадут!… Мне все равно, заберет ли французское посольство дверные ручки или нет. Может, у них специальные ручки с защелкой — для безопасности. Они легко могут заменить их на обычные. Так или иначе Метеорологическому институту ничто не угрожает — кроме погоды! Они могут забрать замки. Но не петли или ручки! Поняли?.. Что? Они все равно забирают линолеум? Кто?.. Французское посольство? Черт возьми, они обещали, что не станут!… Кто сказал, что линолеум в Институте переливания крови весь в крови?… Ну, хорошо! А чего, черт возьми, они ожидали? Разве можно сделать яичницу, не разбив яиц, даже если повар — француз!. Алло! Алло! Вы слышите меня? Барышня, меня разъединили. Немедленно соедините!.. По какому номеру я говорил? Я не знаю — вероятно, по номеру французского посольства. Нет, это был Институт переливания крови или, может быть, Метеорологический. О, черт, да не знаю я!
Директор швырнул трубку и повернулся ко мне.
— Итак, вы хотите перевезти посольство? Американское посольство? Мой дорогой! Я надеюсь, это не будет так же трудно, как с французским.
Дверь кабинета открылась, и секретарша просунула свою голову.
— Сергей Дмитриевич, у вас две минуты для того чтобы отправиться в комиссариат.
— Да. Да, я знаю. Сейчас буду.
Проскользнув мимо секретарши, уборщица подгребла в комнату:
— Сергей Дмитриевич! Чай остынет…
— Боже мой, женщина, неужели вы не видите, что я занят! Я имел в виду — товарищ.
Он постарался вернуть себе самообладание:
— Пожалуйста, Анна Павловна, оставьте меня одного! Я не хочу никакого чая!
Уборщица все-таки удалилась, хотя уже с менее покорным видом.
— Итак, вы, американцы, хотите переехать до того, как устроитесь? Смешно, но все-таки, скажите мне, откуда, куда и когда. Мы загружены заказами, конечно, на три месяца вперед.
Но и меня тоже стала охватывать злоба.
— Нет! — прокричал я, — Мы переезжаем из Америки!
— Из Америки? Уф! Мы ничем таким не занимаемся. Ничем за пределами Москвы.
— Но мы просто перевозим нашу мебель с таможни.
— Перевозите? О, нет. Мы трест по перевозкам, а не по ввозу. Мы ничего не возим с таможни! Никогда в жизни ничего подобного не делали!
— Но кто тогда делает, если не вы?
— Ах! Ну, хорошо, дайте мне подумать! Кто перевезет вас с таможни? Так, давайте посмотрим. Кто это был, кто вчера вечером мне говорил это? Ах, да! Моя дочь — она работает в транспортном отделе Угольного треста. У них там простои. Быть может, их директор — отличный парень — Посвольский, кажется, его так зовут. Наверное. Вам надо повидаться с ним.
Дайте посмотреть, его адрес: улица Герцена, сорок четыре или сорок пять, — что-то вроде того.
Директор встал с кресла:
— И теперь вы должны меня извинить. Я уже на десять минут опаздываю к Комиссару по транспорту — он помешан на пунктуальности.
Человек с козлиной бородкой исчез за дверью.
Улица Герцена, Покровский переулок, Пушкинская площадь, бульвар «А», бульвар «Б». Я метался по скользким, засыпанным снегом тротуарам и прокладывал себе путь между машинами от одного края Москвы до другого.
Угольный трест, Совет профсоюзов, Трест искусственного каучука и дюжина других.
Но в конце концов все детали плана были проработаны, и я отправился докладывать Кеннану.
