– Ты есть, – говорит она.
– Нет! – еще громче говорю я.
– Есть, – еще тише твердит Медведица.
И чем тише и настойчивее она повторяет, тем больнее мне. Я понимаю, что я есть. Но не хочу ее слышать.
Тогда Медведица обещает уйти. И уходит.
Я слишком далеко. Я слишком долго одна. Я слишком жестока к себе. И потому прогоняю ее, не смея узнать поближе.
Она уходит, но все равно остается где-то рядом.
Сказка третья.
Я сталкиваюсь с Медведицей внезапно. Ночью. Холодной ночью в ожидании своей беды. Беда пришла. А вместе с ней подоспела Медведица.
Я никогда не знала, но в тот момент отчетливо вспомнила её имя. Тишина.
Тишина, в которую я не верила, но которую втайне всю свою маленькую, но очень долгую жизнь хотела обрести. Тишина.
Я хотела вцепиться в это ощущение, не отпускать, пока не надышусь ею вволю, и не могла удержать. Не было сил.
Тишина.
Когда родилась Медведица никто не знает. Она была всегда. В момент, с которого ее помнит Вселенная была тишина и не было иного имени, которым бы ее еще уместно было назвать. Из ее дыхания родилось все, что я вижу. Из ее фантазий была создана моя трепетная Душа. В ее руках были сделаны мои первые шаги…
До момента, когда я сказала, что смогу все сама. До момента, когда я решила все забыть и начать сначала. Я ошибалась.
А она верила и искала со мной встречи.
Моя Тишина. Моя Медведица.
Я столкнулась с ней в момент, когда решила, что это конец.И в тот же самый момент Медведица сделала то, чего никто не ждал.
Бывает такое чувство холода, что не согреться. Ни теплым чаем, ни теплым одеялом, ни теплым словом.
Тогда Медведица жгёт костры. Она зажигает их в окнах. Вот зажигается окно одно за другим. Я стою на улице, освещенной этими огнями будто дневным светом. Мне хочется заглядывать в каждое зажженное окно, в каждый мелькнувший силуэт, в каждую сверкающую лампочку, край потолка и кухни. Я вижу Костры! В каждом включенном среди ночи окне пылают страсти – ссоры, томительные разговоры, тяжелые ожидания. Счастливые люди по ночам спят. А там, где включается свет глубокой ночью или не гаснет вовсе ночи напролет – там плачут, ходят туда сюда, молятся, просят прощения, читают переписки и репетируют важные разговоры.
Зачем мне это? Затем, чтобы жалеть других. И вот я уже сама молюсь и плачу за каждое окно, за каждый незаконченный вовремя день, за каждую ошибку. За каждую искру обреченных сердец. Плачу не о себе. Про себя я забываю окончательно.
Это костры Медведицы.
Она зажигает их, чтобы я не дорожила собственными чувствами, чтобы было горячо на во всем теле и я начала плясать от этого пекла. Она гонит прочь Ангедонию. Она испепеляет прожитые годы, чтобы я стала моложе на 20 лет и не думала о смерти.
Огни в окнах. Ложные успехи и случайные неудачи, уроки судьбы, привороты, отвороты, случайности, закономерности, отчаяние, несчастная любовь и невыносимость. Всё в этих огнях. В ритуальных плясках мы машем руками и выкрикиваем боевой клич. Я держу глаза и уши наготове, снимаю сюжет и убыстряю пленку. Пляшут огни, одни гаснут, другие загораются. Я не успеваю думать о том, что в них. Я вижу красоту их мелькания и продолжаю танцевать. В ускоренной прокрутке это уже совсем другой танец. Это самый страшный мой танец…
Жуткая, неистовая ритуальная пляска овладевает мной полностью. Все тело трясется, будто мышцы вздрагивают от бешеных ударов невидимых прутьев, будто все на свете костры обжигают кожу и не дают вырваться из пожара. Скачет тело и мелькает силуэт Медведицы. Кажется, что она не одна, а целый сонм их вокруг. Окружили меня, жгут мою душу, не позволяют остановиться. Темнеет в глазах. Сколько их, Медведиц? Сколько их вокруг?
Я падаю на землю, не в силах продолжать пляс.
Медведицы наклоняются надо мной образуя чарующий круг. Я вижу небо, отсветы фонарей и их бурые морды. Мне тепло. Они образуют круг, а затем и вовсе соединяются наверху, создавая уютный мохнатый кокон.
Я погружаюсь в Тишину. Вот она. И держать ее не надо. Нет больше сил страдать, нет больше памяти, чтоб вместить всю боль, нет больше эмоций. Все вылилось в танце. Чтобы я могла получить свою Тишину. И быть с ней столько, сколько моей Душе угодно.
Я засыпаю и впервые в жизни улыбаюсь во сне. Со мной мои Медведицы.
Мне снится, будто это не мне снимают кожу, не меня мучают, не меня обижают и гнетут каждый божий день, а она бежит сквозь чащу леса, срывая свою шкуру, ломая об себя деревья, к самому обрыву. Она зализывает кровавые раны и продолжает дышать. Не я, а она. За меня. И мне от этого легче. Я улыбаюсь от того, что она жива. Сквозь сон мне кажется, что вижу ответную улыбку каждой обнявшей меня Медведицы.
Откуда их стало так много? Или это наваждение? И почему я их раньше не встречала?
